-- Да.-- Фракійцы -- храбрые воины, твердые и несокрушимые въ опасности {Юлій Цезарь. Com. de bell. civ. Ill, 95.}. Ты-же не только могучъ и безстрашенъ, какъ Геркулесъ, по и образованъ, какъ истинный сынъ Греціи. Не правда-ли?
-- Откуда ты это знаешь?
-- Отъ одной женщины. Впрочемъ, я пришелъ, чтобы поговорить съ тобою не объ этомъ, а о томъ, что тебѣ и дѣлу, которому ты посвятилъ себя, угрожаетъ величайшая опасность.
-- О какомъ дѣлѣ, о какой опасности говоришь ты? спросилъ Спартакъ, вздрогнувъ и поблѣднѣвъ какъ полотно.
-- Я все знаю и пришелъ сюда не для того, чтобы повредить тебѣ, а чтобы спасти, если возможно. Одинъ человѣкъ нечаянно подслушалъ, сидя подъ деревомъ, ваши переговоры въ рощѣ Фурины.
-- О, будь ты проклятъ! съ бѣшенствомъ прорычалъ Спартакъ, грозя сжатымъ кулакомъ небу.
-- Однако онъ еще не разсказалъ о своомъ открытіи консуламъ, по какъ-бы я ни старался его задержать, онъ непремѣнно сдѣлаетъ это сегодня ночью или завтра чуть свѣтъ. Твои четыре легіона гладіаторовъ будутъ разсѣяны прежде, чѣмъ успѣютъ собраться.
Внѣ себя отъ горя и отчаянія Спартакъ рвалъ на себѣ волосы и, широко раскрывъ глаза, устремилъ неподвижный, какъ у съумасшедшаго, взглядъ на освѣщенный луной пень, стоявшій неподалеку отъ него, и прерывающимся отъ рыданій голосомъ пробормоталъ:
-- Пять лѣтъ, пять лѣтъ борьбы, трудовъ, надеждъ и опасностей,-- все погибло въ одно мгновеніе!.. Все, все. Нѣтъ больше надеждъ! Рабами мы были -- рабами должны сойти въ могилу!
Цезарь съ состраданіемъ и участіемъ, почти съ уваженіемъ смотрѣлъ на этого человѣка, преданнаго такому глубокому и благородному горю. Почти противъ воли, въ его гордой душѣ, непризнававшей въ своемъ величіи и во всемогуществѣ своего генія, что можетъ быть человѣкъ, способный возбудить его удивленіе,-- въ этой душѣ проснулось чувство симпатіи къ гладіатору, который, одушевляемый святой любовью къ свободѣ, съумѣлъ совершить дѣло, достойное героевъ Греціи и Рима, къ этому рабу, который съ упорствомъ вѣрующаго и съ предусмотрительностью тенія создалъ грозную армію изъ жалкихъ и презрѣнныхъ гладіаторовъ.