И съ чрезвычайною осторожностью тихо, тихо пошелъ онъ впередъ по направленію къ тому мѣсту, гдѣ проходили передъ тѣмъ солдаты. Сдѣлавъ шесть или семь шаговъ, фракіецъ остановился и напрягая слухъ, услышалъ слабый шумъ; потомъ, поднявъ ладонь правой руки къ глазамъ, онъ пристально началъ вглядываться въ темноту и черезъ минуту могъ различить уже черную массу, двигавшуюся въ конецъ улицы.
-- Они начали окружать школу, но еще не кончили этого. Теперь отряды солдатъ идутъ другъ другу навстрѣчу съ обоихъ концовъ улицы; мы, болѣе знакомые съ запутанными тропинками, придемъ десятью минутами раньше ихъ къ стѣнѣ, которая окружаетъ школу со стороны города. Здѣсь она едва имѣетъ 28 футовъ высоты; оттуда мы проникнемъ въ школу.
Такъ съ хладнокровіемъ и храбростью, превышающей силу самыхъ закаленыхъ нервовъ, этотъ необыкновенный человѣкъ, отчаянно борясь съ неблагопріятствующей ему судьбою, во всякую минуту черпалъ въ своемъ умѣ и энергіи новыя силы, чтобы помочь своему погибающему дѣлу.
Дѣйствительно, случилось то, что онъ предвидѣлъ. Не теряя ни минуты, онъ вмѣстѣ съ Окноманомъ, быстро пробираясь но темнымъ улицамъ, подошелъ въ школьной стѣнѣ именно въ томъ мѣстѣ, о которомъ они только-что упоминали. Окноманъ съ ловкостью, какой никакъ нельзя было предполагать въ его гигантской фигурѣ, началъ карабкаться вверхъ, пользуясь неровностями, которыя представляли собою камни старой стѣны, лишенной совсѣмъ штукатурки и вскорѣ достигнувъ до вершины, сѣлъ на нее верхомъ и потомъ началъ спускаться на другую сторону, что было гораздо труднѣе и опаснѣе.
Едва германецъ сталъ скрываться изъ виду Спартака, какъ послѣдній, оперевшись рукою о край камня, выступавшаго изъ стѣны, началъ, въ свою очередь, влѣзать по этой неудобной лѣстницѣ; онъ вспомнилъ о вывихѣ своей руки только тогда, когда ему пришлось употребить ее въ дѣло; жестокая боль, которую онъ почувствовалъ, заставила его громко вскрикнуть и несчастный, не въ силахъ будучи держаться, упалъ навзничъ на землю.
-- Что случилось, Спартакъ?-- спросилъ изъ-за противоположной стороны стѣны сдержаннымъ шопотомъ Окноманъ, спрыгнувшій уже на землю во внутреннее пространство школы.
-- Ничего... отвѣчалъ фракіецъ, успѣвшій уже подняться и, при помощи неимовѣрныхъ усилій, заглушивъ боль, причиняемую рукой, онъ началъ взбираться по стѣнѣ. Ничего... моя вывихнутая рука...
-- Ахъ, клянусь всѣми семью змѣями ада!-- воскликнулъ Окноманъ -- ты правъ... мы не подумали объ этомъ... посади меня, я влѣзу опять на верхушку стѣны, чтобы помочь тебѣ.
И говоря это, онъ уже началъ взбираться, когда услыхалъ голосъ Спартака.
-- Ничего... ничего... говорю тебѣ, что ничего... не трогайся... черезъ минуту и я доберусь къ тебѣ...