Подъ прикрытіемъ полной темноты Спартакъ и его товарищи взобрались на городской валъ, а оттуда, при помощи трехъ связанныхъ одна съ другой лѣстницъ спустились не безъ опасности на край наружнаго рва, окружавшаго весь городъ. Затѣмъ, развязавъ снова лѣстницы они перекинули ихъ черезъ ровъ, который былъ наполненъ водою и глубокой грязью и потому непереходимъ въ бродъ. Перебравшись въ открытое поле, они быстро двинулись въ путь прямиками, держась между двухъ дорогъ -- Ателанской и Кумской.
Когда отрядъ подошелъ къ желѣзной оградѣ вилы Долабелы, Спартакъ нѣсколько разъ дернулъ звонокъ, замѣнявшій на югѣ Италіи римскіе молотки, и разбудилъ собакъ, а съ ними и привратника, стараго фесалійскаго раба, который уже легъ спать и теперь, полусонный, подходилъ къ калиткѣ, бормоча по-гречески: -- Пусть Зевесъ накажетъ наглеца, который смѣетъ возвращаться такъ поздно. Завтра-же безъ всякой жалости доложу объ этомъ управляющему.
Съ этими словами старикъ подошелъ къ рѣшеткѣ въ сопровожденіи двухъ огромныхъ собакъ, свирѣпо лаявшихъ, оскаливая свои бѣлые зубы.
Зевесъ олимпійскій да будетъ милосердъ къ тебѣ и да поможетъ тебѣ во всѣхъ твоихъ дѣлахъ, отвѣчалъ тоже по-гречески Спартакъ.-- Мы, гладіаторы, греки, рабы, какъ и ты и вышли изъ Капуи, чтобы провозгласить всеобщую свободу. Отвори сію минуту и не заставляй насъ прибѣгать къ силѣ, не то тебѣ-же будетъ худо.
Легко себѣ представить ужасъ стараго фесалійца, когда онъ услышалъ эти слова и увидѣлъ отрядъ гладіаторовъ, растрепанныхъ и вооруженныхъ такимъ страннымъ образомъ.
Раскрывъ ротъ и вытаращивъ глаза, онъ остановился въ оцепенѣніи и походилъ скорѣе на статую, чѣмъ на живое существо.
Послѣ минутнаго молчанія, нарушаемаго только лаемъ собакъ, Спартакъ заставилъ старика встрепенуться, крикнувъ громкимъ голосомъ:
-- Отворишь-ли ты, наконецъ, намъ, трусливый старикашка и уймешь-ли ты своихъ собакъ? не то я сейчасъ-же прикажу выломать ворота.
Слова эти не допускали возраженій и привратникъ началъ отодвигать засову и отворять ворота, стараясь при этомъ унять расходившихся псовъ.
-- Перестань, Пирръ, перестань Алкидъ!.. Боги да помогутъ вамъ... доблестные мужи... сейчасъ отворю. Да замолчите-ли вы проклятые!.. милости просимъ... Сейчасъ позову управляющаго. Онъ тоже грекъ.