Лишь только гладіаторы вошли во дворъ, Спартакъ приказалъ запереть ворота и приставилъ къ нимъ своихъ часовыхъ. Затѣмъ, онъ вошелъ въ обширный садъ, наполненный розами, жасминами, олеандрами и всевозможными фруктовыми деревьями, которыя очень любилъ хозяинъ дома, патрицій и консуларъ Клей Корнелій Долобелла.
Разставивъ часовыхъ у всѣхъ выходовъ, Спартакъ приказалъ призвать къ себѣ управляющаго эпирца Пеодофила и успокоивъ его, что ни ему, ни имуществу его хозяина не будетъ сдѣлано никакого вреда, онъ приказалъ ему добровольно снабдить свой отрядъ жизненными припасами, не заставляя прибѣгать къ насилію.
Тотчасъ-же гладіаторамъ было принесено изъ кладовыхъ вино и пища и по приказанію Спартака, каждый изъ нихъ взялъ съ собой припасовъ на три дня. Что-же касается до самого Спартака, то онъ почти ничего по ѣлъ, хотя болѣе сутокъ не прилипалъ пищи и не отдыхалъ ни на минуту.
Однако, пребываніе въ виллѣ римскаго патриція оказалось для Спартака несравненно полезнѣе, чѣмъ онъ могъ ожидать, потому что между рабами, находившимися здѣсь для разныхъ домашнихъ и полевыхъ работъ, былъ также и врачъ-грекъ по имени Діонисій Эудней, который обязанъ былъ лѣчить прочихъ рабовъ, а также и господина, когда тотъ посѣщалъ виллу. Діонисій внимательно осмотрѣлъ руку Спартака и вправивъ вывихнутую кость, окружилъ руку дощечками, забинтовалъ и положилъ на шейную перевязь. Затѣмъ, онъ объявилъ, что Спартаку необходимо отдохнуть -- такъ-какъ въ противномъ случаѣ ему грозитъ воспаленіе, потому что уже теперь онъ страдаетъ лихорадкой, причиненной усталостью и тревогами послѣднихъ дней.
Вслѣдствіе этого Спартакъ отдалъ самыя точныя распоряженія Борториксу, молодому галлу средняго роста, съ рыжими волосами и голубыми глазами полными огня и энергіи, почтительно и безмолвно стоявшему возлѣ него, самъ-же легъ въ удобную постель и проспалъ до слѣдующаго утра. Хотя Спартакъ и приказалъ Борториксу разбудить себя черезъ два часа, однако, послѣдній, тоже по совѣту врача Діонисія, оставилъ его спать вволю пока по проснется.
Когда Спартакъ всталъ, освѣженный и укрѣпленный сномъ, солнце освѣщало уже своими яркими лучами прелестную виллу, окрестные холмы и крутые лѣсистые скаты Аппенниновъ, окаймлявшіе горизонтъ.
Выйдя на дворъ, онъ собралъ передъ домомъ всѣхъ рабовъ Долобелы и въ сопровожденіи управляющаго и тюремщика отправился въ тюрьму, неизмѣнно находившуюся при всякой римской виллѣ. Туда сажали всѣхъ провинившихся рабовъ, работавшихъ обыкновенно въ желѣзахъ. Выпустивъ изъ тюрьмы около двадцати несчастныхъ узниковъ, онъ вернулся съ ними къ прочимъ рабамъ и здѣсь въ горячей, сильной рѣчи изложилъ причину своего похода и цѣль, достиженію которой они посвятили всю свою жизнь. Яркими красками изобразилъ онъ всѣ страданія несчастныхъ рабовъ и всю прелесть ожидающей ихъ свободы.
-- Кто изъ васъ желаетъ сдѣлаться свободнымъ, такъ закончилъ онъ свою рѣчь,-- кто предпочитаетъ жалкому существованію, на которое онъ обреченъ, почетную смерть съ мечемъ въ рукѣ на полѣ битвы; кто чувствуетъ себя достаточно смѣлымъ, чтобы каждую минуту рисковать своей головой и достаточно твердымъ, чтобы переносить всѣ тягости и трудности войны противъ владыкъ міра,-- тотъ пусть возьметъ въ руки первое попавшееся оружіе и слѣдуетъ за нами!
Краснорѣчивыя и задушевныя слова Спартака произвели глубокое впечатлѣніе на души этихъ несчастныхъ, униженныхъ, но не окончательно развращенныхъ рабствомъ. Среди восторженныхъ криковъ и слезъ радости восемьдесятъ слишкомъ человѣкъ схватило топоры, косы и трезубцы и произнесло присягу, связывавшую между собою всѣхъ членовъ "Союза угнетенныхъ".
Немногіе мечи и копья, найденные въ виллѣ, были разобраны уже гладіаторами, которыхъ Спартакъ благоразумно размѣстилъ въ перемежку съ рабами Долобелы съ цѣлью поднять духъ послѣднихъ.