Выстроивъ свой маленькій отрядъ, Спартакъ сдѣлалъ ему смотръ, причемъ оказалось, что вмѣстѣ съ вновь приставшими у него было около 150 человѣкъ {Плутархъ, Жизнь Красса.}.
Въ десять часовъ утра отрядъ гладіаторовъ двинулся далѣе и послѣ восьми-часоваго перехода подошелъ къ окрестностямъ Неаполя, гдѣ по приказанію Спартака остановился въ виллѣ одного патриція. Здѣсь повторились тѣ-же сцены, что и у Долабело. Послѣ двухчасоваго отдыха Спартакъ снова двинулся далѣе въ сопровожденіи новыхъ пятидесяти рабовъ и гладіаторовъ патриція.
Всю ночь отрядъ шелъ впередъ, избѣгая большихъ дорогъ, пробираясь по тропинкамъ среди полей и виноградниковъ. Во всѣхъ попадавшихся на пути виллахъ Спартакъ останавливался насколько это было необходимо, чтобы призвать къ возстанію рабовъ и забрать находившееся тамъ оружіе. Такъ дошли они до подножія горы Везено или Везувія, нижняя часть котораго была усѣяна патриціанскими виллами, вершина-же представляла крутые обрывы, покрытые лѣсомъ и мелкимъ кустарникомъ.
Везувій того времени вовсе не былъ тѣмъ грознымъ, клокочущимъ, ежеминутно грозящимъ изверженіемъ, вулканомъ, какимъ онъ является въ наши дни. Хотя изверженія несомнѣнно бывали и въ глубокую старину, какъ это доказывается слоями лавы, находимыми въ настоящее время подъ Геркуланумомъ, Стабіей и Помпеей, по въ описываемую нами эпоху память о нихъ совершенно изгладилась и ничто не тревожило безпечныхъ жителей этого прелестнаго уголка земли, называемаго поэтами воротами въ Елисейскія поля. Единственное, что могло нѣсколько безпокоить обитателей счастливой Кампаньи, -- землетрясенія, сопровождаемыя какимъ-то страннымъ подземнымъ грохотомъ. Но такъ-какъ землетрясенія эти бывали часты и притомъ совершенно безвредны, то къ нимъ давно привыкли и не обращали на нихъ никакого вниманія. Вотъ почему вся нижняя половина Везувія была усѣяна садами, виноградниками, виллами, дворцами, оливковыми и апельсинными рощами, превращавшими всю эту мѣстность въ одинъ огромный садъ.
Остановившись, Спартакъ сталъ пристально смотрѣть вверхъ, чтобы убѣдиться, доходитъ-ли до самой вершины горы, усыпанная кусками лавы, тропинка, по которой они шли до сихъ поръ. Но густой кустарникъ, становившійся все гуще и гуще, по мѣрѣ приближенія къ верхушкѣ горы, совершенно мѣшалъ ему разсмотрѣть вьющуюся тропинку. Поэтому, послѣ нѣкотораго размышленія, Спартакъ рѣшилъ послать для рекогносцировки дороги Борторикса съ тридцатью человѣками изъ наиболѣе проворныхъ гладіаторовъ. Самъ-же онъ съ главными силами намѣренъ былъ обойти окрестные дворцы и виллы, освобождая повсюду рабовъ и собирая оружіе. Отрядъ гладіаторовъ въ семьдесятъ человѣкъ былъ оставленъ на сборномъ пунктѣ, куда должны были явиться къ полудню и Борториксъ и Спартакъ.
Все произошло, какъ было предписано вождемъ возставшихъ рабовъ. Вернувшись изъ рекогносцировки, Борториксъ засталъ уже на сборномъ пунктѣ Спартака, успѣвшаго тѣмъ временемъ набрать множество оружія и увеличить свой отрядъ двумя стами рабовъ и гладіаторовъ, пристававшихъ къ нему во время его экскурсій.
Теперь у Спартака было уже около пятисотъ человѣкъ {Аппіанъ Александрійскій. Гражд. война. I т., 50--52.}, изъ которыхъ онъ составилъ кагорту, раздѣливъ ее на пять сотенъ, получившихъ особое названіе, смотря по роду оружія, которымъ сотня была вооружена. Первая изъ нихъ, состоявшая изъ самыхъ молодыхъ и сильныхъ гладіаторовъ, умѣвшихъ хорошо владѣть оружіемъ, была вооружена наилучшимъ образомъ: копьями и мечами. Командиромъ ея былъ назначенъ Борториксъ. Изъ другихъ четырехъ сотенъ, одна была вооружена косами, другая -- трезубцами, а двѣ остальныя короткимъ оружіемъ: топорами, ножами и кинжалами. Каждая сотня раздѣлялась на десятки. Сотники и десятники были выбраны Спартакомъ изъ семидесяти восьми гладіаторовъ, бѣжавшихъ съ нимъ изъ Капуи, такъ-какъ онъ съ давняго времени зналъ ихъ лично. и потому могъ вполнѣ довѣрять имъ.
По свѣденіямъ, сообщеннымъ Борториксомъ, оказывалось, что дорога, по которой шли до сихъ поръ гладіаторы, на протяженіи еще около двухъ миль шла по чрезвычайно пологому скату горы, что далѣе она превращается въ крутую, сжатую съ обѣихъ сторонъ утесами, тропинку, извивавшуюся среди кустарника, а затѣмъ еще выше, у подножья голыхъ скалъ, исчезаетъ совсѣмъ и подъемъ становится чрезвычайно труднымъ.
-- Наконецъ-то, вскричалъ Спартакъ,-- послѣ столькихъ неудачъ боги начинаютъ намъ покровительствовать! Тамъ, на этихъ вершинахъ, гдѣ орлы вьютъ гнѣзда и гдѣ звѣри прячутся отъ преслѣдованій человѣка, водрузимъ мы знамя свободы! Тамъ будемъ мы стоять лагеремъ, пока не соберутся къ намъ наши друзья. Лучшаго мѣста но могла дать намъ судьба. Въ походъ!
И тѣмъ временемъ, какъ гладіаторская кагорта вытягивалась по дорогѣ къ Везувію, Спартакъ подозвалъ къ себѣ девять гладіаторовъ изъ школы Лептула и, снабдивъ ихъ деньгами, приказалъ идти разными дорогами: тремъ въ Римъ, тремъ въ Равену, тремъ въ Капую, чтобы передать товарищамъ по Союзу, находящимся въ этихъ городахъ, что Спартакъ съ пятьюстами воиновъ стоитъ лагеремъ на Везувіи и зоветъ всѣхъ идти къ нему какъ можно скорѣе, по одиночкѣ, кучками и отрядами, какъ кто можетъ, чтобы вмѣстѣ бороться за свободу.