На разсвѣтѣ слѣдующаго дня Спартакъ, обходя по обыкновенію сторожевые посты, замѣтилъ непріятельскій лагерь, расположенный у обрывовъ на тропинкѣ, спускавшейся въ Ноллу. Онъ не могъ видѣть войскъ Клавдія, расположенныхъ на противоположной сторонѣ горы и скрытыхъ отъ него лѣсомъ, но тѣмъ не менѣе сталъ прозрѣвать истину. Чтобы удостовѣриться въ справедливости своей догадки, онъ съ двумя сотнями сталъ спускаться по тропинкѣ, ведущей въ Помпею. Не успѣли гладіаторы пройти и двухъ миль, какъ авангардъ ихъ наткнулся на передовые посты римлянъ, съ которыми обмѣнялся нѣсколькими дротиками. Спартакъ, тотчасъ-же остановивъ свои войска, присоединился самъ къ авангарду и скоро большой римскій лагерь предсталъ во всемъ своемъ грозномъ величіи передъ глазами изумленнаго гладіатора.
Неподвиженъ и блѣденъ стоялъ Спартакъ, не спуская глазъ съ вала, преграждавшаго ему дорогу. Этотъ валъ производилъ на него такое-же впечатлѣніе, какое произвело-бы на заживо погребеннаго прикосновеніе къ крышкѣ собственнаго гроба.
При первомъ приближеніи гладіаторовъ, на римскихъ аванпостахъ затрубили тревогу и сторожевая сотня тотчасъ-же двинулась впередъ, осыпая стрѣлами отрядъ Спартака. Но несчастный фракіецъ, поглощенный горемъ при мысли о томъ, что онъ запертъ со всѣхъ сторонъ и долженъ неминуемо погибнуть, не двигался съ мѣста и не замѣчалъ дротиковъ и стрѣлъ, свистѣвшихъ вокругъ него.
Десятникъ, предводительствовавшій авангардомъ, заставилъ его очнуться.
-- Спартакъ! что-же прикажешь? Идти впередъ и сражаться или отступать?
-- Отступать Алцестъ, отступать, печально отвѣчалъ фракіецъ.
Авангардъ гладіатора быстро сталъ подниматься на гору. Задумчиво и медленно шелъ за нимъ Спартакъ, опустивъ голову на грудь.
Римляне нѣсколько времени преслѣдовали гладіаторовъ, осыпая ихъ стрѣлами, по вскорѣ, согласно данному имъ приказанію, вернулись обратно.
Достигнувъ площадки, Спартакъ призвалъ къ себѣ Окномана и Борторикса. Раненый Борториксъ все-таки продолжалъ исполнять свои обязанности, полный вѣры и усердія. Отведя ихъ въ сторону, Спартакъ указалъ имъ на римскій лагерь, расположенный по дорогѣ въ Ноллу, затѣмъ разсказалъ, что видѣлъ другой лагерь, по дорогѣ въ Помпею и спрашивалъ совѣта, какъ выбраться изъ этого ужаснаго положенія.
Окноманъ, вдохновляемый лишь необузданной храбростью, дикой стремительностью и презрѣніемъ къ смерти, составлявшими отличительную особенность его характера, вскричалъ: