Тѣмъ временемъ, по его приказанію другіе гладіаторы расположились въ четыре ряда вдоль всей поляны, имѣя при себѣ веревки и ремни для связыванія отдѣльныхъ частей гигантской лѣстницы.
Черезъ часъ гладіаторы, отправленные въ лѣсъ, начали возвращаться небольшими партіями, неся съ собою огромныя вязанки прутьевъ. Спартакъ, показывая первый примѣръ, какъ слѣдуетъ плести прутья, приказалъ всѣмъ взяться за эту работу. Одни сплетали звенья лѣстницы, другіе связывали ихъ другъ съ другомъ, третьи свертывали гигантскую лѣстницу въ одинъ толстый валъ по мѣрѣ того, какъ она изготовлялась.
Работа продолжалась съ усердіемъ, равнымъ опасности угрожавшей гладіаторскому войску. На обширной полянѣ, гдѣ работала въ одно время тысяча-двѣсти человѣкъ, царствовала глубокая тишина, прерываемая лишь время отъ времени тихими вопросами о томъ, какъ лучше исполнить ту или другую часть общаго труда.
За два часа до заката солнца лѣстница длиною почти въ девять-сотъ футовъ была ужо окончена {Плутархъ. Апіанъ Александрійскій и т. д.}. Тогда Спартакъ приказалъ четыремъ гладіаторамъ развить ее, чтобы лично удостовѣриться въ ея прочности. По мѣрѣ того, какъ онъ ощупывалъ и осматривалъ каждое звено, четыре другихъ гладіатора свертывали лѣстницу съ противоположнаго конца.
Когда наступили сумерки Спартакъ приказалъ тихонько сняться съ лагеря, причемъ каждый десятокъ долженъ былъ связать вмѣстѣ свое оружіе, такъ-какъ при спускѣ, къ которому они готовились, не было никакой возможности обременять себя оружіемъ. Для спуска оружія должна была служить особая веревка, свитая изъ имѣвшихся въ лагерѣ кусковъ матеріи всевозможныхъ цвѣтовъ и качествъ. Спустившись на дно пропасти, каждый десятокъ долженъ былъ тотчасъ-же получить по этой веревкѣ свое оружіе.
Къ одному изъ концовъ лѣстницы были привязаны два большихъ камня и ее начали тихонько спускать внизъ по обрыву, составлявшему стѣну этого бездоннаго колодца.
Привязывая къ концу лѣстницы эти тяжелые камни, Спартакъ имѣлъ въ виду достиженіе двухъ одинаково полезныхъ для него результатовъ. Такъ-какъ вѣсъ камня былъ несравненно больше вѣса какого-угодно атлета, то въ случаѣ благополучнаго спуска камней до дна обрыва, можно было не сомнѣваться, что по лѣстницѣ могутъ спуститься безопасно и люди. Во-вторыхъ, своей тяжестью камни эти должны были удерживать неподвижно лѣстницу; вслѣдствіе своей гибкости она могла сильно качаться, что значительно увеличивало-бы опасность спуска.
Когда все было готово и темнота начала слегка окутывать гору, Окноманъ первый собрался спускаться внизъ. Охвативъ руками верхушку скалы, къ которой была прочно прикрѣплена лѣстница, колоссальный германецъ повисъ ногами надъ бездною. Онъ былъ немного блѣденъ, потому что такое необычное путешествіе въ бездонную пропасть, покрытую острыми обломками утесовъ, противъ которыхъ ничего не могли сдѣлать ни желѣзная сила рукъ, ни необузданная храбрость,-- представляло собою опасность, совершенно для него новую и незнакомую.
-- Клянусь Одиномъ, бормоталъ онъ полушутя,-- даже Геллія, самая легкая изъ валькирій, не особенно охотно заступила-бы теперь мое мѣсто.
Съ этими словами огромная фигура германца стала тихо погружаться въ бездну, пока, наконецъ, совершенно не исчезла за уступомъ скалы. Спартакъ, нагнувшись впередъ, не спускалъ глазъ съ своего друга, съ трепетомъ слѣдя за всякимъ колебаніемъ, за всякимъ вздрагиваніемъ лѣстницы. Лицо его было блѣдно; казалось, вся душа его сосредоточилась въ зрѣніи.