Гладіаторы, столпившись у края площадки, не спускали глазъ съ пропасти и скалы, къ которой была прикрѣплена лѣстница. Всѣ хранили глубокое молчаніе и среди ночной тишины слышалось только порывистое дыханіе тысячи-двухъ-сотъ человѣкъ, вся жизнь и судьба которыхъ зависѣли въ эту минуту отъ слабой ивовой плетенки.
Медленное, періодическое, правильное колебаніе лѣстницы показывало гладіаторамъ число ступенекъ, пройденныхъ Окноманомъ.
Колебательное движеніе лѣстницы продолжалось около трехъ минутъ, показавшихся бѣднымъ гладіаторамъ тремя олимпіадами, тремя вѣками. Наконецъ, движеніе прекратилось.
Тогда, точно по командѣ, всѣ повернули уши по направленію къ пропасти и на всѣхъ лицахъ выразилось напряженное ожиданіе.
Прошло нѣсколько секундъ. На всей площадкѣ не слышно было ни малѣйшаго звука, ни малѣйшаго шороха. Наконецъ, раздался окрикъ сперва тихій и невнятный, потомъ все болѣе и болѣе громкій и ясный, какъ-будто нѣсколько человѣкъ, находившіеся на разныхъ разстояніяхъ, перекликались другъ съ другомъ:
С-л-у-ш а-й!.. С-л-у-ш-а-й!..
Глубокій вздохъ облегченія сразу вырвался изъ тысячи грудей; это былъ условленный сигналъ, которымъ Окноманъ увѣдомлялъ, что онъ благополучно спустился на дно обрыва.
Тогда съ лихорадочной поспѣшностью, соблюдая глубочайшую тишину, гладіаторы одинъ за другимъ начали спускаться по этому необыкновенному пути, который, теперь уже несомнѣнно, долженъ былъ вывести ихъ всѣхъ отъ смерти къ жизни, отъ полнаго пораженія къ блистательной побѣдѣ.
Около тридцати-шести часовъ продолжался этотъ безпримѣрный спускъ и только на зарѣ втораго дня всѣ гладіаторы находились на днѣ обрыва. На площадкѣ оставался одинъ Борториксъ, который спустилъ на веревкѣ весь запасъ топоровъ, косъ, трезубцевъ и прочаго оружія, заготовленнаго Спартакомъ для будущихъ своихъ воиновъ. Когда все было окончено спустился и Борториксъ {Разсказъ о необыкновенномъ спускѣ гладіаторовъ при помощи лѣстницы, сплетенныхъ изъ ивовыхъ прутьевъ, находится во всѣхъ вышеприведенныхъ произведеніяхъ Плутарха, Луція Флора и Аппіана Александрійскаго.}.
Нечего разсказывать о тѣхъ знакахъ признательности и удивленія, которыми осыпали гладіаторы Спартака, такъ чудесно спасшаго ихъ всѣхъ отъ неминуемой тибели.