-- О, Борториксъ! вскричалъ Спартакъ, бросаясь въ объятія юноши.-- О, мой милый Борториксъ, и ты здѣсь! Дай-же мнѣ прижать тебя къ своей груди!
Но вдругъ лицо фракійца, сіявшее самымъ искреннимъ счастіемъ, внезапно омрачилось. Опустивъ голову, онъ тяжело вздохнулъ и задумался.
Черезъ нѣсколько времени, попрощавшись съ друзьями, онъ отправился вмѣстѣ съ Мирной въ свою палатку. Ему очень-бы хотѣлось распросить сестру про Валерію, но деликатное уваженіе къ дѣвушкѣ не позволяло ему исполнить свое желаніе.
Къ счастью для Спартака, веселая и неустанная болтовня дѣвушки весьма скоро перешла на вдову Суллы, и при тонъ безъ всякаго умысла или задней цѣли, потому что она совершенно не подозрѣвала о существованіи какихъ-бы то ни было отношеній, кромѣ чисто-дружескихъ, между Валеріей и Спартакомъ.
-- О, повѣрь мнѣ, повѣрь, милый братъ, повторяла молодая дѣвушка, -- если-бъ всѣ римскія матропы походили на Валерію, то рабство было-бы отмѣнено закономъ. Потому что дѣти, рожденные отъ такихъ матерей, не стали-бы и не могли-бы терпѣть пытокъ, распятій и рѣзни гладіаторовъ.
-- О, знаю, знаю! съ увлеченіемъ вскричалъ Спартакъ.
-- А тебя она уважаетъ, какъ ни одна матрона не уважаетъ учителя собственныхъ гладіаторовъ. Очень часто мы говорили съ ней о тебѣ, и она такъ тебя хвалила, такъ тобой восхищалась! Въ особенности послѣ того, какъ ты началъ эту войну... При каждомъ новомъ извѣстіи о твоихъ побѣдахъ, -- когда узнали, что ты разбилъ Трибуна Сервиліона, потомъ Клавдія Глабра, она все повторяла: "да, да, онъ рожденъ великимъ полководцемъ!"
-- Она это говорила? спросилъ Спартакъ, весь вспыхнувъ.
-- Да, говорила, отвѣчала Мирца.-- А долго-ли- мы простоимъ здѣсь? Я должна позаботиться о твоей палаткѣ. Въ ней такой безпорядокъ! Нѣтъ самаго необходимаго, точно въ ней живетъ не вождь гладіаторовъ, а послѣдній изъ солдатъ.-- Да, да, она именно такъ и говорила, и даже разъ заспорила съ Гортензіемъ, братомъ ея, ораторомъ. Ты его знаешь? Она доказывала, что начатая тобой война справедлива и что боги должны послать тебѣ окончательную побѣду, если только они точно руководятъ судьбою смертныхъ.
-- О, божественная Валерія! прошепталъ Спартакъ внѣ себя отъ восторга.