Ея странное поведеніе онъ сталъ объяснять негодованіемъ на его дерзкое чувство. Ему и въ голову не приходило, что въ душѣ дѣвушки могло происходить совершенно то-же, что въ его собственной. Мысль о взаимности казалась ему святотатствомъ.
Такимъ образомъ молодые люди вѣчно мучились и страдали, скрывая свои чувства, стараясь убѣжать другъ отъ друга и сгорая желаніемъ поскорѣй свидѣться. При встрѣчахъ они хотѣли такъ много сказать другъ другу и молчали; хотѣли разстаться и не могли пошевельнуться. Они оставались неподвижные, какъ статуи, лишь украдкой посматривая другъ на друга, точно каждый взглядъ ихъ былъ преступленіемъ.
Вотъ почему Борториксъ съ такой радостью воспользовался извѣстіемъ о побѣдѣ Спартака, какъ самымъ приличнымъ предлогомъ для того, чтобъ повидаться съ его сестрой. Онъ самъ силился увѣрить себя, что не сдѣлать этого было-бы съ его стороны не только ребячествомъ, но по-просту непристойностью, потому-что какъ не поспѣшить сообщить сестрѣ о новомъ подвигѣ брата.
И онъ спѣшилъ, бѣжалъ, но чуя земли подъ ногами, трепеща при мысли о томъ, какъ встрѣтитъ его, что скажетъ ему дѣвушка. По дорогѣ онъ строилъ тысячу плановъ о томъ, какъ онъ преодолѣетъ свою смѣшную застѣнчивость и откроетъ, наконецъ, ей свою душу. Онъ твердо рѣшился объясниться, потому-что ему необходимо было такъ или иначе покончить свои невыносимыя мученія.
Но когда онъ подошелъ къ палаткѣ и увидѣлъ Мирцу, всѣ его благоразумные проекты разлетѣлись, какъ дымъ. Онъ стоялъ передъ дѣвушкой смущонный, взволнованный, какъ школьникъ, застигнутый учителемъ на какой-нибудь шалости. Потоки краснорѣчія, которые должны были политься изъ его устъ, внезапно пересохли и онъ могъ только пробормотать восемь или десять словъ безъ связи и смысла.
Мирца вспыхнула, какъ утренняя заря. Но, стараясь подавить волненіе, она проговорила слегка дрожащимъ голосомъ:
-- Послушай, Борториксъ, развѣ такъ разсказываютъ сестрѣ о геройскихъ подвигахъ брата?
Юноша покраснѣлъ при этомъ упрекѣ и, поборовъ подъ вліяніемъ стыда свою застѣнчивость, разсказалъ Мирцѣ во всѣхъ подробностяхъ все, что гонцы передали относительно аквинской битвы.
-- А Спартакъ не раненъ? спросила дѣвушка, съ замираніемъ сердца слѣдившая за каждымъ словомъ Борторикса.
-- Нѣтъ, онъ не раненъ, сказалъ юноша.-- Какъ и всегда, онъ вышелъ цѣлымъ и невредимымъ изъ тысячи опасностей.