-- О, я боюсь за него, потому-что знаю его безумную храбрость, отвѣчала печальнымъ голосомъ Мирца.
-- Не бойся, благородная дѣвушка; пока у Спартака въ рукѣ мечъ, нѣтъ на землѣ человѣка, который могъ-бы оцарапать его грудь.
-- О, я знаю, что онъ непобѣдимъ, какъ Аяксъ, со вздохомъ сказала дѣвушка,-- но знаю также, что онъ но неуязвимъ подобно Ахиллесу.
-- Великіе боги, явно покровительствующіе нашему святому дѣлу, охранятъ драгоцѣнную жизнь нашего вождя!
Оба замолчали.
Борториксь устремилъ влюбленные глаза на дѣвушку и съ восторгомъ любовался ею. Мирца смотрѣла въ землю, потому-что чувствовала на себѣ взглядъ молодого галла, причинявшій ей въ одно и то-же время и наслажденіе, и муку.
Молчаніе длилось съ минуту, показавшуюся Мирцѣ цѣлымъ вѣкомъ. Не будучи въ состояніи выносить его далѣе, она рѣшительно подняла глаза на Борторикса и спросила:
-- Ты не выведешь сегодня свои легіонъ за лагерный валъ для обученья?
-- О, Мирца, вскричалъ опечаленный этимъ вопросомъ юноша,-- неужели тебѣ такъ невыносимо мое присутствіе?
-- О, нѣтъ, нѣтъ! воскликнула Мирца съ необдуманной горячностью. Но тотчасъ-же, остановившись и покраснѣвъ до корня волосъ, она пролепетала: