-- Я сказала это потому, что ты всегда такъ усердно исполняешь свои обязанности.
-- Въ честь побѣды Спартака Криссъ далъ легіонамъ цѣлый день отдыха.
Разговоръ ихъ снова прекратился.
Наконецъ, Мирца сдѣлала рѣшительный шагъ по направленію къ палаткѣ и, несмотря на молодого гладіатора, проговорила торопливо:
-- Прощай Борториксъ.
-- О, не уходи, не уходи... дай мнѣ высказаться... я уже столько дней собираюсь открыть тебѣ свою душу... вскричалъ Борториксъ, испугаппый движеніемъ дѣвушки, и понявъ, что онъ долженъ сказать ей все теперь или никогда.
-- Что-же ты хочешь сказать мнѣ? О чемъ тебѣ нужно со мной говорить? спросила скорѣе огорченная, чѣмъ обрадованная сестра Спартака, продолжая держаться рукою за пологъ палатки и обернувъ на половину лицо къ Борториксу.
-- Послушай... прости меня... вотъ уже два мѣсяца, какъ я страдаю и не могу выносить долѣе... но только не обидься моими словами... потому-что это случилось само собой... я совсѣмъ не виноватъ...
Пробормотавъ еще нѣсколько безсвязныхъ словъ, онъ снова остановился. Потомъ вдругъ слова полились изъ его устъ торопливо, нагоняя и какъ-бы тѣсня другъ друга, точно волны горнаго ручья.
-- Зачѣмъ мнѣ притворяться? Зачѣмъ силиться скрыть чувство, котораго скрыть я не въ силахъ, потому-что оно сквозитъ въ каждомъ моемъ словѣ, въ каждомъ вздохѣ. До сихъ поръ я не открывалъ тебѣ своего сердца, потому-что боялся оскорбить тебя, сдѣлаться противнымъ тебѣ. Но теперь я по въ силахъ долѣе выносить стой муки! Я люблю тебя, Мирца! Люблю, какъ наше знамя, какъ Спартака, гораздо больше, чѣмъ самого себя. Если моя любовь для тебя оскорбленіе, если я тебѣ противенъ, то прости меня. Какая-то тайная сила влекла меня къ тебѣ помимо моей воли, даже безъ моего вѣдома и не одинъ человѣкъ не устоялъ-бы противъ нея!