-- Ненаглядный мой, какъ я боялась, какъ мучилась изъ-за тебя! Сколько я провела безсонныхъ ночей, думая объ опасностяхъ, которыми ты окруженъ!.. Ни о чемъ не могла я думать, кромѣ тебя, мой первый, послѣдній, единственный возлюбленный!..
Затѣмъ, черезъ минуту она спрашивала:
-- Но какъ ты проникъ сюда? Отъ кого узналъ, что я здѣсь? Знаю! Отъ нашей милой Мирцы... Скажи, тебѣ не грозитъ-ли здѣсь какая-нибудь опасность? Гдѣ твое войско? Съ тобой? Разскажи мнѣ про свои подвиги! Скажи, когда окончится эта ужасная война и ты вернешься въ свою Фракію? Будешь свободенъ и мнѣ можно будетъ не разлучаться съ тобой?
Гладіаторъ печально улыбнулся, слушая эти мечты, которыми убаюкивала себя любимая имъ женщина. Поцѣловавъ ее въ лобъ и прижимая ее къ своей груди, онъ тихо сказалъ:
-- Продолжительна и жестока будетъ война, по удастся-ли мнѣ привести подъ родныя кровли этихъ несчастныхъ рабовъ... про то знаютъ одни боги!..
Въ послѣднихъ словахъ гладіатора звучало столько грусти, что было ясно, какъ хорошо онъ понимаетъ всѣ трудности осуществленія своего великаго дѣла.
Ласками и поцѣлуями старалась Валерія разогнать тучу, омрачившую чело ея возлюбленнаго.
Счастіе влюбленныхъ еще болѣе увеличилось присутствіемъ прелестной Постуміи, дочери Валеріи.
Быстро промчался день. Когда мракъ началъ спускаться на землю, печаль мало-по-малу стала омрачать счастіе, посѣтившее на мгновеніе уединенный конклавъ бѣдной женщины. Казалось, что вмѣстѣ съ солнечнымъ свѣтомъ потухаетъ и радость!
Спартакъ разсказалъ Валеріи, какимъ способомъ онъ попалъ къ ней и до какой степени опасно было для него оставаться у нея долѣе. Въ ту-же ночь онъ непремѣнно долженъ былъ вернуться въ отряду, ждавшему его въ лѣсу.