При такой печальной вѣсти Валерія не могла удержаться отъ слезъ. Среди рыданій, прерываемыхъ поцѣлуями, она говорила своему другу, что какое-то тайное предчувствіе говоритъ ей, что если онъ уѣдетъ, она уже никогда больше не увидитъ его.
Спартакъ старался успокоить бѣдную женщину и осушить ея слезы. Но противъ воли онъ самъ подпадалъ вліянію ея тяжелыхъ предчувствій. Улыбка его выходила принужденной, холодной. Слова надежды звучали погребально, отъ нихъ вѣяло мракомъ отчаянія.
Такъ шло время, пока на стеклянной клетидрѣ, стоявшей на полуколоннѣ, вода не поднялась до черты, обозначавшей шестой часъ ночи. Тогда Спартакъ освободился отъ объятій Валеріи и сталъ надѣвать кольчугу и мечъ.
Испуганно вскочила и Валерія.
-- Нѣтъ, нѣтъ, милый, останься! лепетала она сквозь слезы, поднимая на него умоляющій взоръ.-- Останься! Заклинаю тебя именемъ твоей матери и твоихъ боговъ... Дѣло гладіаторовъ поставилъ ты на хорошую дорогу... у нихъ отличные вожди... Криссъ... Граникъ... Окноманъ... Пусть они окончатъ войну!.. Останься со мной!.. я буду ласкать, любить тебя безгранично... Малѣйшее твое желаніе будетъ для меня закономъ!.. Останься, умоляю тебя!
-- О, Валерія, милая, не требуй отъ меня низости, предательства, говорилъ въ то-же время Спартакъ, съ нѣжностью стараясь освободиться изъ ея рукъ.-- Я не могу, не могу бросить тѣхъ, кого призвалъ къ оружію! О, Валерія, неужели ты хочешь, чтобъ я сдѣлался измѣнникомъ! Оставь, оставь меня!
Эта мучительная борьба длилась нѣсколько минутъ. Валерія все крѣпче и крѣпче обвивала Спартака своими нѣжными руками, которымъ. отчаяніе придавало необыкновенную силу. Въ комнатѣ слышно было только порывистое дыханіе, конвульсивные поцѣлуи, вздохи, моленія и стоны.
Наконецъ, Спартакъ, призвавъ на помощь все свое мужество, поднялъ на руки Валерію и какъ ребенка положилъ ее на софу; нѣсколько секундъ она лежала въ изнеможеніи и, закрывъ лицо руками, тихо рыдала.
Гладіаторъ произнесъ безсвязныя слова надежды и утѣшенія, поспѣшно надѣлъ шлемъ, опоясался мечомъ и уже собирался въ послѣдній разъ поцѣловать дорогую женщину. Но она вдругъ вскочила и, упавъ на колѣни на порогѣ комнаты, схватила его за край туники.
-- О, не покидай, не покидай меня, молю тебя всѣмъ, что есть святого! Я чую вотъ здѣсь -- при этомъ она указывала на сердце -- чую. что никогда, никогда тебѣ не суждено воротиться... Я это знаю, о, знаю!