-- Я долженъ, долженъ ѣхать.
-- Спартакъ... Спартакъ, шептала она чуть слышно.-- Заклинаю тебя... именемъ нашей дочери, именемъ Постуміи...
Спартакъ поднялъ ее на руки и приложился своими горячими губами къ ея похолодѣлымъ устамъ.
Нѣсколько мгновеній они стояли, сжимая другъ друга въ объятіяхъ.
-- О, милая, обожаемая Валерія, шепталъ Спартакъ,-- тебѣ воздвигъ я храмъ въ моемъ сердцѣ и твоему образу поклонялся я какъ единственному моему божеству; мысль о тебѣ вдохновляла меня на всѣ высокіе и великодушные подвиги, и неужели ты потребуешь отъ меня, чтобы я сдѣлалъ подлость и сталъ предметомъ презрѣнія современниковъ и проклятій потомства?
-- Нѣтъ, нѣтъ, я хочу, чтобъ ты былъ великъ, славенъ и могучъ!.. Но я люблю тебя, я не могу жить безъ тебя... пожалѣй меня... Останься со мной хоть до завтра... Уѣдешь утромъ... Поцѣлуешь еще разъ твою Постумію... Я надѣну тебѣ на шею этотъ медальонъ...
При этомъ она указала на золотой медальонъ (bulula), усыпанный дорогими каменьями, висѣвшій на ея груди на тонкой золотой цѣпочкѣ.
-- Знаешь-ли, милый, что въ этомъ медальонѣ спрятанъ драгоцѣнный талисманъ, который предохранитъ тебя отъ всѣхъ опасностей. Отгадай, что это такое?
Спартакъ ничего не отвѣчалъ и только съ любовью смотрѣлъ на очаровательную женщину, улыбаясь ей сквозь слезы.
-- Какъ, съ нѣжнымъ упрекомъ сказала Валерія, ты не догадываешься?