Затѣмъ, снявъ съ шеи медальонъ, она раскрыла его и пока зала Спартаку: въ немъ оказались двѣ пряди волосъ,-- одна черная, другая бѣлокурая.
-- Память отъ матери и дочери! прошептала Валерія.
Глубоко взволнованный Спартакъ приложилъ медальонъ къ устамъ.
Валерія взяла его изъ рукъ своего друга, сама поцѣловала и, надѣвъ медальонъ на шею гладіатора, сказала:
-- Носи его подъ кольчугой, подъ туникой, на самой груди.
У бѣднаго фракійца сердце разрывалось на части. Не будучи въ состояніи промолвить слова, онъ прижималъ къ груди своей любимую женщину и слезы крупными каплями катились по его щекамъ.
Вдругъ на дворѣ раздались крики, звонъ оружія и смѣшанный гулъ человѣческихъ голосовъ.
Спартакъ и Валерія, блѣдные, притаивъ дыханіе, стали прислушиваться.
-- Отопри, старый песъ, не то выломаемъ ворота, кричалъ чей-то грубый голосъ.
-- Не отопру безъ приказанія моей госпожи, отвѣчалъ другой голосъ, въ которомъ Спартакъ узналъ голосъ привратника.