-- Огня! огня! топоровъ! закричало разомъ нѣсколько человѣкъ.
-- Что это? спросила шепотомъ Валерія, устремивъ на Спартака глаза, исполненные невыразимаго ужаса.
-- Вѣроятно открыли мое убѣжище, отвѣчалъ гладіаторъ, стараясь освободиться отъ Валеріи, которая крѣпки къ нему прижалась при первомъ шумѣ.
-- Не уходи... не шевелись... молю тебя... Спартакъ... милый... шептала она прерывающимся голосомъ, обращая къ нему помертвѣлое отъ ужаса лицо.
-- Такъ ты. хочешь, чтобъ я попала живымъ въ руки враговъ? сказалъ тихимъ, но ужаснымъ голосомъ гладіаторъ.-- Хочешь видѣть меня распятымъ на крестѣ?
-- О, боги!.. отчаянно вскрикнула Валерія, отступая въ страшномъ испугѣ.-- Спасайся! И если тебѣ суждено погибнуть, то умри съ мечомъ въ рукѣ, пораженный въ грудь!
Съ этими словами она смѣло схватила за ручку мечъ, висѣвшій у бедра Спартака, и сама дала ему въ руки.
-- Благодарю, благодарю тебя, божественная Валерія! воскликнулъ Спартакъ, сверкнувъ очами.-- Теперь я непобѣдимъ!
Онъ направился къ выходу.
-- Прощай, милый, вскричала несчастная Валерія, въ послѣдній разъ прижимая его къ сердцу.