-- Но кто-же посмѣетъ меня удержать?
-- Мы!.. сказало нѣсколько человѣкъ.
-- Твоя честь! воскликнули другіе.
-- Твои клятвы! проговорили третьи.
-- Наше дѣло, которое безъ тебя погибнетъ!
-- Долгъ!.. Долгъ!..
Тутъ всѣ голоса слились въ одинъ протяжный ропотъ, въ которомъ слышались и недовольство, и упреки, и мольба.
-- Позволь мнѣ сказать тебѣ два слова, благородный Спартакъ, промолвилъ одинъ изъ всадниковъ, выѣзжая впередъ.
Это былъ молодой человѣкъ лѣтъ двадцати-трехъ, съ выразительнымъ смуглымъ лицомъ, окаймленнымъ первымъ пушкомъ.
Когда они отъѣхали немного всторону, молодой человѣкъ сказалъ: