Спартакъ послушался благоразумнаго совѣта и вскорѣ долженъ былъ убѣдиться во всей его основательности: прибывъ въ Алатри, онъ узналъ, что Вариній, увѣдомленный жителями о движеніи отряда гладіаторовъ человѣкъ въ триста но дорогѣ въ Тускулумъ, раздѣлилъ свою кавалерію на два эскадрона по пятисотъ человѣкъ каждый и послалъ одинъ изъ нихъ въ погоню за гладіаторами, другой въ Ферентинумъ, съ цѣлью отрѣзать имъ отступленіе въ аквинскому лагерю.
Давъ своимъ конямъ самый короткій отдыхъ, Спартакъ долженъ былъ спѣшить далѣе, чтобы прибыть въ Ферентинумъ раньше враговъ. Цѣлую ночь и весь слѣдующій день ѣхали гладіаторы, останавливаясь только на нѣсколько часовъ покормить лошадей и подкрѣпиться пищею. Только достигнувъ Фрегелиса, Спартакъ позволилъ сдѣлать привалъ и, оставивъ назади пикетъ въ двадцать человѣкъ слѣдить за дорогой изъ Ферентинума, гладіаторы провели здѣсь цѣлую ночь. На другой день около полудня они были уже въ Аквинскомъ лагерѣ внѣ всякой опасности.
Здѣсь Спартакъ засталъ Рутилія съ письмомъ отъ Валеріи.
Въ тотъ-же вечеръ онъ созвалъ въ свою палатку начальниковъ легіоновъ и, посовѣтовавшись съ ними, приказалъ на другой-же день сниматься съ лагеря.
Послѣ пятидневнаго перехода Спартакъ, во главѣ своихъ двадцати тысячъ воиновъ, вернулся въ свой старый лагерь подъ Ноллою.
Трудно описать, съ какой радостью гладіаторы встрѣтили своихъ товарищей, вернувшихся изъ Самніума послѣ столькихъ побѣдъ.
Цѣлыхъ три дня продолжались пѣсни, пляски и веселье въ лагерѣ, гдѣ Спартакъ рѣшилъ перезимовать. Онъ понималъ, что Вариній ничего не посмѣетъ предпринять противъ него въ суровое и дождливое время года, если-бъ даже войска его и по были такъ деморализированы цѣлымъ рядомъ пораженій. Съ другой стороны, было-бы верхомъ безумія идти на Римъ, противъ котораго не рѣшился двинуться даже величайшій изъ полководцевъ древности, Ганнибалъ, послѣ того какъ разбилъ на голову послѣднюю римскую армію подъ Каннами.
Покинувъ свой старый лагерь, оказавшійся теперь черезчуръ тѣснымъ, гладіаторы устроили другой, несравненно большій, окруживъ его глубокимъ рвомъ и высокимъ частоколомъ.
Лишь только войско расположилось на новомъ мѣстѣ, Спартакъ рѣшился привести въ исполненіе давно задуманный имъ планъ реорганизаціи своихъ легіоновъ. До сихъ поръ гладіаторы раздѣлялись на легіоны по времени своего присоединенія къ возстанію и теперь Спартакъ задумалъ раздѣлить ихъ по національностямъ. Несмотря на нѣкоторыя неудобства такого раздѣленія, Спартакъ разсчитывалъ, что оно дастъ самые благотворные результаты, увеличивъ взаимную связь между солдатами одного легіона. Кромѣ того, онъ имѣлъ въ виду и другую цѣль, въ высшей степени важную: возможность раздѣлить свое войско на отдѣльные корпуса, подъ начальствомъ одноплеменныхъ имъ начальниковъ, къ которымъ солдаты могли-бы питать полное довѣріе.
Нѣсколько дней спустя послѣ перехода войска въ новый лагерь, Спартакъ раздѣлилъ свою армію, достигшую въ это время пятидесяти-трехъ тысячъ, на десять легіоновъ, по пяти тысячъ человѣкъ каждый. Первые два легіона германцевъ, которыми командовали Вильмирій и Мероведъ, составляли первый корпусъ подъ начальствомъ Онномапа. Четыре слѣдующія состояли изъ галловъ и составляли второй корпусъ, которымъ командовалъ Криссъ. Седьмой легіонъ состоялъ изъ грековъ; восьмой и девятый -- изъ фракійцевъ, а десятый -- изъ самнитовъ и прочихъ народовъ, имѣвшихъ своихъ представителей въ средѣ возставшихъ рабовъ. Четыре послѣдніе легіона составляли третій корпусъ. Имъ командовалъ Граникъ, уроженецъ Иллиріи, человѣкъ лѣтъ тридцати-пяти, очень высокій и гибкій, съ черными кудрявыми волосами и смуглымъ цвѣтомъ лица. Онъ былъ всегда серьезенъ, молчаливъ и спокоенъ и считался первымъ и страшнѣйшимъ клинкомъ среди десяти тысячъ гладіаторовъ равенской школы.