-- Слава Спартаку, императору!
Двѣ женщины со слезами на глазахъ смотрѣли на это зрѣлище, хотя не одни женщины, по и многія сотни и тысячи грубыхъ гладіаторовъ плакали въ этотъ день слезами радости. Эти женщины были Мирца и Эвтибида.
Но въ голубыхъ очахъ сестры гладіатора сіяло только безпредѣльное счастье удовлетворенной братской любви, тогда-какъ гречанка слѣдила за нимъ пылающимъ, хищнымъ взглядомъ, въ которомъ свѣтилась вся сила сожигавшей ее страсти.
Вдругъ одинъ изъ десятниковъ вывелъ изъ палатки, которую охраняли часовые, ликторовъ претора Публія Варинія, взятыхъ въ плѣнъ въ Аквинской битвѣ. Имъ приказано было отнынѣ и впредь всегда предшествовать верховному вождю гладіаторовъ, какъ они предшествовали консуламъ и преторамъ {Луцій Флоръ. III, 20.}.
Это были шесть человѣкъ высокаго роста съ длинными волосами, вида воинственнаго и гордаго. На нихъ были, плащи изъ темной шерсти, спускавшіеся до колѣнъ какъ у жрецовъ; на плечѣ они держали пучки палокъ съ воткнутымъ въ нихъ топоромъ, который вынимался въ мирное время. Въ другой рукѣ ихъ были палочки (virgo), дополнявшія знаки ихъ достоинства.
Громкій, неистовый крикъ восторга пронесся по равнинѣ при ихъ появленіи.
Когда водворилась тишина, Спартакъ слѣзъ съ копя и, предшествуемый ликторами, сталъ обходить ряды германскихъ легіоновъ, стоявшихъ въ первой линіи. Приссъ, Граникъ и Окноманъ шли позади своего вождя, который, сдѣлавъ смотръ войску, похвалилъ его за хорошее состояніе оружія, вѣрность строя и воинственный видъ.
Ликторы шли впереди униженные, опустивъ головы, иные блѣдные отъ подавленнаго бѣшенства, другіе красные отъ стыда.
-- Какой позоръ, какой позоръ! бормоталъ чуть слышно одинъ изъ нихъ.
-- Лучше было-бы погибнуть подъ Аквиномъ, чѣмъ дожить до такого униженія! отвѣчалъ другой.