Первый изъ этихъ ликторовъ былъ старикъ лѣтъ за шестьдесятъ, высокій, худой съ сѣдыми волосами и строгимъ лбомъ, перерѣзаннымъ широкимъ рубцомъ отъ раны. Въ его сѣрыхъ, быстрыхъ глазахъ и тонкихъ, крѣпко-сжатыхъ губахъ читалось мужество и энергія. Его звали Семплиціаномъ. Другой былъ человѣкъ лѣтъ подъ сорокъ. Лицо его обыкновенно спокойное и мужественное было искажено горемъ и стыдомъ. Его звали Стациліемъ.
Вынужденные предшествовать гладіатору шесть ликторовъ шли, опустивъ глаза въ землю, и когда осмѣливались время отъ времени поднимать взоръ, видѣли на всѣхъ лицахъ злобную радость враговъ, наслаждавшихся униженіемъ побѣжденнаго.
Цѣлыхъ три часа продолжалось шествіе Спартака по рядамъ своихъ легіоновъ. Онъ останавливался, заговаривая съ лично знакомыми ему гладіаторами, хваля достойныхъ, побуждая всѣхъ къ строгому соблюденію дисциплины и вѣрности товарищамъ, составляющимъ основу всякаго военнаго устройства и единственный залогъ побѣды.
Окончивъ смотръ, Спартакъ вскочилъ на своего коня и, вынувъ изъ ноженъ мечъ, скомандовалъ нѣсколько движеній, которыя и были исполнены съ безукоризненной точностью. Затѣмъ, всѣ три корпуса одинъ за другимъ были двинуты въ мнимую аттаку противъ ближайшихъ высотъ, послѣ чего они прошли мимо своего вождя, снова привѣтствуя его императоромъ.
Спартакъ послѣднимъ ушелъ съ поля, сопровождаемый Окноманомъ, Криссомъ, Граникомъ и десятью командирами легіоновъ.
При постройкѣ новаго лагеря, гладіаторы выстроили для Спартака, безъ его вѣдома, палатку достойную вождя. въ ней и былъ приготовленъ въ этотъ торжественный, для всѣхъ возставшихъ, день скромный лиръ для десяти начальниковъ легіоновъ и трехъ ближайшихъ друзей Спартака. Въ угоду фракійцу пиръ былъ въ высшей степени скроменъ, потому-что Спартакъ не изъ суетной жажды легкой популярности, а но привычкѣ, усвоенной съ самой ранней молодости, всегда отличался чрезвычайной простотой и умѣренностью въ пищѣ и питьѣ.
Поэтому пили и ѣли мало, въ противность тайному желанію большинства гостей. Тѣмъ не менѣе самое искреннее веселье царствовало за этимъ дружескимъ столомъ. Въ концѣ обѣда Рутилій, поднявъ вверхъ свою чашу, вскричалъ:
-- Пью за свободу всѣхъ рабовъ, за торжество всѣхъ угнетенныхъ, за здоровье доблестнаго и непобѣдимаго Спартака, нашего императора!
Когда смолкли восторженные крики присутствующихъ, Спартакъ, въ свою очередь, провозгласилъ:
-- Пью въ честь Юпитера-Освободителя и честной и непорочной богини свободы! Пусть она умолитъ всѣхъ боговъ Олимпа быть нашими покровителями!