Затѣмъ, обращаясь къ одному изъ своихъ контуберналіовъ, онъ прибавилъ:
-- Отведи ихъ, Флавій, въ особую палатку и прикажи хорошенько караулить.
Когда контуберналій въ сопровожденіи дезертировъ удалился, Спартакъ отвелъ въ сторону одного изъ начальниковъ легіоновъ, молодого фракійца Артаса, и сказалъ:
-- Это ложные дезертиры...
-- Неужели? воскликнулъ съ удивленіемъ Артасъ.
-- Нарочно подосланные Анфидіемъ Орестомъ, чтобъ обмануть меня. Они разсказали какъ-разъ противное тому, что на самомъ дѣлѣ намѣренъ предпринять Анфидій.
-- Но почему ты такъ думаешь?
-- Во-первыхъ, эти дезертиры кое въ чемъ путаются. Во-вторыхъ, вотъ почему: единственное, что долженъ сдѣлать въ настоящую минуту Орестъ и что сдѣлалъ-бы всякій на его мѣстѣ -- это попытаться прорвать нашу линію со стороны Рима, а не со стороны Капуи. Если-бы даже ему удалось укрыться въ этомъ городѣ, то, ослабленный и утомленный борьбою, онъ не будетъ въ состояніи ничего предпринять противъ насъ, а между тѣмъ для насъ открыта дорога въ Лаціумъ до самыхъ стѣнъ Рима. Стало-быть, онъ долженъ пробиваться къ Риму съ цѣлью защитить его отъ нашихъ нападеній. Римъ -- его естественная опора; имѣя Римъ у себя въ тылу, Орестъ даже съ небольшимъ войскомъ будетъ держать насъ на почтительномъ разстояніи. Слѣдовательно, надо ожидать отчаянной попытки съ этой стороны, а не со стороны Формиса, какъ хочется ему увѣрить насъ черезъ своихъ дезертировъ.
-- Клянусь Меркуріемъ, ты разсудилъ вѣрно!
-- Вотъ почему сегодня-же ночью мы оставимъ лагерь и пойдемъ къ Аппіевой дорогѣ, гдѣ и расположимся въ закрытомъ мѣстѣ. Такимъ образомъ мы будемъ гораздо ближе къ Криссу, на котораго, какъ мнѣ кажется, завтра опрокинутся всѣ римскія силы. Окноманъ тоже выступитъ изъ Формиса и подступитъ ближе къ непріятелю...