Гладіаторы гнались за бѣгущими по пятамъ, слѣдуя приказанію Спартака, который отлично понималъ, что такимъ образомъ онъ совершенно парализуетъ дѣйствіе непріятельской конницы, такъ-какъ она не могла броситься на гладіаторовъ, не раздавивъ вмѣстѣ съ тѣмъ и собственной пѣхоты.
Послѣднимъ прибылъ на поле битвы корпусъ Тропика, расположенный дальше всѣхъ. Однако, его появленіе сдѣлало побѣду гладіаторовъ еще болѣе рѣшительной. Чрезвычайно предусмотрительный и опытный въ ратномъ дѣлѣ, Граникъ пошелъ по діагональному направленію, съ цѣлью выйти на Аипіеву дорогу ближе къ Пиверпу, чѣмъ къ Фонди. Онъ разсчиталъ, что ко времени его появленія римляне будутъ уже разбиты; дѣйствительность оправдала его надежды и корпусъ его ударилъ во флангъ войскамъ претора Анфидія Ореста какъ-разъ въ ту минуту, когда они уже бѣжали въ полномъ безпорядкѣ.
Велико было кровопролитіе. Семь слишкомъ тысячъ римлянъ пало на полѣ битвы и около четырехъ тысячъ было взято въ плѣнъ. Одна только кавалерія почти безъ всякаго урона укрылась въ Пивернѣ, куда въ теченіи ночи прибыли разстроенныя остатки разбитыхъ легіоновъ.
Однако, побѣда досталась не дешево и гладіаторамъ. Они потеряли около двухъ тысячъ убитыми и почти столько-же ранеными.
На разсвѣтѣ слѣдующаго дня, пока побѣдители предавали почетному погребенію тѣла своихъ товарищей, преторъ Анфидій Орестъ поспѣшно отступилъ съ остатками четырехъ легіоновъ къ Норбѣ.
Такъ кончилась вторая кампанія римлянъ противъ Спартака, имя котораго стало пугать не только всѣ города окрестныхъ провинцій, но и самый римскій сенатъ.
Нѣсколько дней спустя послѣ битвы при Фонди, Спартакъ собралъ военный совѣтъ изъ всѣхъ вождей гладіаторскихъ легіоновъ. Всѣ единогласно заявили, что считаютъ совершенно невозможнымъ предпринять что-нибудь противъ Рима, гдѣ каждый житель былъ солдатомъ, вслѣдствіе чего рѣшено было двинуться на Самніунъ и Апулію съ цѣлью собрать тамъ новые легіоны рабовъ.
Между тѣмъ римскій сенатъ, узнавъ о новомъ пораженіи своихъ войскъ, собрался на чрезвычайное засѣданіе, чтобы обсудить, какъ положить предѣлъ этому опасному возмущенію.
Что рѣшили почтенные отцы -- осталось для всѣхъ тайной; извѣстно было только то, что въ ту-же ночь консулъ Маркъ Теренцій Лукуллъ съ нѣсколькими всадниками, въ одеждѣ простого патриція, безъ ликторовъ и знаковъ своего званія, выѣхалъ изъ Эквилинскихъ воротъ, направляясь по пренестинской дорогѣ.
Мѣсяцъ спустя послѣ битвы при Фонди, Спартакъ со своимъ войскомъ стоялъ лагеремъ близь Венузіи. Онъ только-что вернулся съ маневровъ, которые производилъ двумъ новымъ легіонамъ, составленнымъ изъ рабовъ, собравшихся подъ знамена его въ теченіи тридцати послѣднихъ дней, какъ вдругъ ему доложили, что посланникъ римскаго сената проситъ позволенія повидаться съ нимъ.