-- Но затѣмъ пришелъ я, чтобъ оскорблять тебя или быть оскорбляемымъ, съ достоинствомъ отвѣчалъ римлянинъ.-- Оставь-же иронію, Спартакъ, я отъ души выразилъ тебѣ свое восхищеніе.
Онъ замолчалъ и нѣсколько минутъ продолжалъ осматривать лагерь опытнымъ взглядомъ стараго полководца.
Потомъ, обратившись снова къ Спартаку, сказалъ:
-- Клянусь Геркулесомъ, ты рожденъ не для того, чтобъ быть гладіаторомъ.
-- Также точно какъ и тѣ семьдесятъ тысячъ несчастныхъ, лагерь которыхъ ты видишь предъ собою, также точно какъ и тѣ милліоны свободныхъ людей, которыхъ вы обратили въ рабовъ.
-- Рабство существовало, отвѣчалъ патрицій, качая головою,-- съ того дня, какъ человѣкъ поднялъ мечъ на другого. По своей природѣ человѣкъ человѣку -- волкъ. Повѣрь, Спартакъ, твои мечты благородны, какъ твоя душа, но всегда останутся мечтами.
Пока существуютъ люди на землѣ, всегда были и всегда будутъ господа и рабы.
-- Нѣтъ, горячо воскликнулъ Спартакъ, -- по всегда такъ было. Пока каждый работалъ на своей землѣ и жилъ трудами своихъ рукъ, всѣ были равны и не было на землѣ ни господъ, ни рабовъ {Виргилій. Георгики, II, 473.}, но когда явились племена, считающія себя подобно вамъ, предназначенными богами владычествовать надъ прочими людьми, тогда-то явилась необузданная алчность, роскошь, обжорство, ссоры и войны между народами...
-- Такъ, стало-быть, ты хочешь заставить людей вернуться въ первобытное состояніе?.. И ты думаешь, что ты въ силахъ это сдѣлать?..
Спартакъ молчалъ, пораженный этими простыми и вмѣстѣ съ тѣмъ ужасными вопросами. Замѣтивъ его смущеніе, патрицій прибавилъ: