Во время сатурналіевъ рабы имѣли право безнаказанно бранить даже собственныхъ господъ.
-- Какъ, неужели? вскричали въ одинъ голосъ шесть или семь человѣкъ.
-- Да, въ этомъ году сатурналіи пройдутъ безъ гладіаторскихъ боевъ!
-- О, боги, какое несчастье!
-- Какое безпримѣрное несчастье!..
Долго еще продолжались сѣтованія опечаленныхъ гражданъ, но Арториксъ ужо не слыхалъ ихъ; онъ ушелъ, пробираясь далѣе.
Послѣ двухъ часовъ неутомимой работы плечами и локтями, ему удалось, наконецъ, добраться до дома Катилины, портикъ котораго былъ весь запруженъ безчисленными кліентами, вольноотпущенниками и рабами фамиліи Сергіевъ. Триклиній также былъ биткомъ набитъ гостями, какъ-то свидѣтельствовалъ шумъ, пѣсни и звонъ чашъ, доносившійся оттуда.
Появленіе скомороха было встрѣчено неистовыми рукоплесканіями и Арториксу пришлось снова показывать свое искусство передъ этой публикой. Нечего и говорить, что и здѣсь необыкновенныя штуки, продѣланныя Эндиміономъ и Психеей, вызвали всеобщій восторгъ и удивленіе.
Тѣмъ временемъ какъ одинъ изъ гостей Катилины обходилъ зрителей съ шапкой Арторикса, послѣдній подошелъ къ дворецкому, котораго узналъ по нѣкоторымъ особенностямъ его костюма и тихо сказалъ ему, что желалъ-бы повидаться съ его господиномъ по очень важному дѣлу.
Дворецкій смѣрилъ его подозрительнымъ взглядомъ и презрительно пробормоталъ: