-- Ты все тотъ-же! Хорошо, я дамъ тебѣ самый опасный постъ.
-- Обѣщаешь?
-- Обѣщаю, сказалъ Спартакъ, протягивая руку Окноману.-- Ты вѣдь знаешь, что въ моемъ сердцѣ одинаково нѣтъ мѣста ни страху, ни лжи.
Дружески разговаривая между собою, оба вождя вышли на преторію и направились затѣмъ къ становищу германцевъ. Тудаже вслѣдъ за ними пришелъ и Арториксъ. Будучи посланъ нѣсколько дней тому назадъ съ тысячью всадниковъ на рекогносцировку, онъ только-что вернулся въ лагерь и, узнавъ, что Спартакъ ушелъ вмѣстѣ съ Окноманомъ, отправился вслѣдъ за пиніи въ лагерь германскихъ легіоновъ.
-- Привѣтъ тебѣ вождь нашъ! сказалъ онъ, завидѣвъ Спартака.-- Къ Геллію пришла часть его кавалеріи и онъ двинулся уже въ походъ и нападетъ на насъ не позже какъ дней черезъ пять.
Спартакъ задумался. Извѣстіе было очень важно. Послѣ нѣсколькихъ минутъ размышленія онъ сказалъ:
-- Завтра мы снимемся съ лагеря и послѣ-завтра къ полудню дойдемъ до Камерина. Лентулъ прибудетъ туда не раньше какъ послѣ-завтра вечеромъ или на слѣдующій день рано утромъ. Мы успѣемъ отдохнуть и съ свѣжими силами нападемъ на утомленные войска. Газбивъ его, тотчасъ-же бросимся на Геллія, которому не избѣжать той-же участи. Затѣмъ мы уже безпрепятственно двинемся на По. Какъ ты объ этомъ думаешь, Окноманъ?
-- Планъ прекрасный, достойный такого полководца какъ ты, отвѣчалъ Окноманъ.-- Не сомнѣваюсь, что чрезъ двѣ недѣли мы разобьемъ обоихъ консуловъ, какъ разбили Ореста и Варинія.
Затѣмъ Окноманъ пригласилъ Спартака въ свой шатеръ, гдѣ они долго пировали вмѣстѣ съ контуберналіями предводителя германцевъ. Только одинъ изъ нихъ но присутствовалъ за дружескимъ столомъ -- это была Эвтибида, имѣвшая слишкомъ много причинъ избѣгать встрѣчи со Спартакомъ.
Но лишь только гости ушли, она вышла изъ маленькой коморки, расположенной въ углу палатки Окномана и, устремивъ на него свои зеленые глаза, полные ненависти и презрѣнія, вскричала: