Консулъ Лентулъ Клодіанъ, хотя и не былъ особенно свѣдущъ въ военномъ дѣлѣ, но зато какъ патрицій родомъ, отличался несомнѣнной гордостью истиннаго римлянина. Онъ ни на минуту не сомнѣвался, что четыре римскихъ легіона, составлявшіе около двадцати-четырехъ тысячъ человѣкъ, вмѣстѣ съ двѣнадцатью тысячами союзниковъ, разобьютъ на-голову въ какія-нибудь четыре часа, хотя-бы и стотысячную толпу презрѣнныхъ рабовъ и гладіаторовъ, плохо вооруженныхъ, не имѣвшихъ понятія ни о дисциплинѣ, ни о чести.
Поэтому, расположившись лагеремъ на скатѣ отлогаго холма, онъ произнесъ передъ своими войсками гордую рѣчь, которая должна была воспламенить ихъ патріотизмъ, и на другой день смѣло пошелъ на гладіаторовъ.
Въ исходѣ битвы трудно было сомнѣваться. Обладая арміей почти вдвое многочисленнѣйшей, Спартакъ въ какіе-нибудь три часа охватилъ консульскіе легіоны съ обоихъ фланговъ и римляне, несмотря на всю свою храбрость, должны были быстро отступить, чтобы не подвергнуться нападенію съ тылу.
Замѣтивъ замѣшательство враговъ, Спартакъ сталъ лично во главѣ резерва и ударилъ на центръ римлянъ съ такой стремительностью, что ряды ихъ окончательно растроились и они бросились бѣжать въ свой лагерь. Но гладіаторы, преслѣдуя ихъ по пятамъ, овладѣли лагеремъ, обозомъ, знаменами и всей казной консула.
Жалкіе остатки легіоновъ Лентула бѣжали частью въ Сеннонію, частью въ Этрурію. Въ числѣ послѣднихъ находился и самъ консулъ.
Несмотря на радость, возбужденную этой блестящей побѣдой, значеніе которой еще болѣе усиливалось тѣмъ, что она была одержана надъ однимъ изъ двухъ верховныхъ главъ государства, Спартака не покидала тревожная мысль объ участи двухъ германскихъ легіоновъ. Консулъ Геллій находился всего въ нѣсколькихъ переходахъ отъ нихъ и было весьма мало вѣроятно, чтобы онъ не провѣдалъ объ ихъ отдѣленіи и не пожелалъ воспользоваться случаемъ одержать надъ ними такую вѣрную и легкую побѣду.
Поэтому на слѣдующій-же день рано утромъ Спартакъ двинулъ свои войска обратно къ Аскулуму, выславъ, по обыкновенію, кавалерію далеко впередъ, чтобы собрать заблаговременно всѣ нужныя свѣденія о непріятелѣ.
На первой-же стоянкѣ къ нему прискакалъ Мамилій, начальникъ всей его конницы, и сообщилъ, что, по собраннымъ имъ свѣденіямъ Окноманъ расположился лагеремъ на горѣ, близь Норціи, и что консулъ Геллій, узнавъ, что отрядъ германцевъ въ десять тысячъ человѣкъ по причинѣ внутреннихъ раздоровъ, отдѣлился отъ Спартака {Плутархъ. Жизнь Марка Красса.}, форсированнымъ маршемъ идетъ на германцевъ, чтобы изрубить ихъ въ куски.
Давъ всего тесть часовъ отдыха своимъ легіонамъ, Спартакъ около полуночи снялся съ лагеря и черезъ Крутыя горы повелъ свои войска кратчайшимъ путемъ къ Норціи.
Но пока Спартакъ пробирался по каменистымъ Апенинскимъ горамъ, консулъ Геллій Публикола уже прибылъ къ Норціи поздно ночью съ двадцатью восемью тысячами человѣкъ и на другой день чуть свѣтъ стремительно напалъ на Окномана, который безразсудно принялъ бой при столь неравныхъ условіяхъ.