Жестока и кровопролитна была сѣча и въ теченіи двухъ слишкомъ часовъ германцы, одушевленные примѣромъ своего вождя, съ безпримѣрной храбростью выдерживали напоръ втрое сильнѣйшаго непріятеля.
Тогда Геллій послалъ одинъ изъ своихъ легіоновъ въ тылъ гладіаторамъ и, чтобы вѣрнѣе окружить ихъ, приказалъ когортамъ, сражавшимся въ центрѣ, податься немного назадъ. Это движеніе чуть не повлекло за собой пораженія римлянъ, потому-что германцы, думая, что враги ихъ дѣйствительно подаются, ударили на нихъ съ такой силой, что римляне, уже и безъ того нѣсколько разстроенные послѣднимъ движеніемъ, должны были отступать уже не притворно, а взаправду.
Но въ ту-же минуту легкая римская пѣхота напала на оба фланга гладіаторовъ, а третій римскій легіонъ, предшествуемый далматинскими пращниками, показался у нихъ съ тылу. Увидѣвъ, что имъ нѣтъ больше спасенія, германцы рѣшились погибнуть, какъ слѣдуетъ воинамъ, и, послѣ ожесточеннаго сопротивленія, продолжавшагося около трехъ часовъ, они пали всѣ до послѣдняго {Плутархъ.}, нанеся не малый уронъ и римлянамъ.
Однимъ изъ послѣднихъ погибъ Окноманъ, убившій собственноручно одного изъ военныхъ трибуновъ и множество простыхъ солдатъ.
Окруженный горою труповъ, онъ продолжалъ сражаться, несмотря на множество ранъ. Наконецъ, пораженный нѣсколькими мечами въ спину, онъ съ яростнымъ крикомъ упалъ рядомъ съ Эвтибидой, которая давно уже лежала на землѣ.
Но не успѣла окончиться эта битва, или, скорѣе, это побоище, какъ пронзительный звукъ трубъ далъ знать побѣдителю о приближеніи новаго врага.
Это былъ Спартакъ. Преодолѣвъ невѣроятныя трудности, легіоны его только-что прибыли на мѣсто битвы и онъ, не давъ имъ ни минуты отдыха, строилъ ихъ въ боевой порядокъ и, проходя передъ рядами, одушевлялъ свои войска на месть за избитыхъ братьевъ.
Консулъ Геллій, не теряя времени, перестроилъ свои легіоны и перемѣнилъ фронтъ, чтобы встрѣтить новаго врага.
Бои закипѣлъ съ новою силою.
Прибытіе Спартака отвлекло римлянъ въ другую сторону, поэтому поле, усыпанное тѣлами германцевъ, совершенно опустѣло.