Среди ужасныхъ грудъ человѣческихъ труповъ раздавались только отъ времени до времени стопы и крики раненыхъ и умирающихъ. Между нихъ мучился въ предсмертной агоніи и Окноманъ, плавая въ лужѣ собственной крови. Однако, близость смерти не остановила біенія его сердца и въ предсмертномъ хрипѣніи онъ все еще повторялъ имя любимой дѣвушки.
И Эвтибида слышала этотъ призывъ.
Нападеніе Геллія было такъ неожиданно, что она не успѣла ни дезертировать къ римлянамъ, ни удалиться отъ мѣста битвы. Будучи вынуждена, такимъ образомъ, принять участіе въ сраженіи, она сочла болѣе безопаснымъ, при первой ранѣ, упасть на землю, притворившись мертвою. Такъ она и лежала среди груды труповъ до самаго конца битвы. Теперь-же она тихо поднялась и, оторвавъ лоскутъ отъ своей туники, стала перевязывать себѣ рану на лѣвой рукѣ.
-- О, Эвтибида, обожаемая Эвтибида! пробормоталъ Окноманъ умирающимъ голосомъ.-- Ты жива? Жива? О... какъ я счастливъ!.. Эвтибида... пить... пить хочу... у меня все горитъ внутри... глотокъ воды...
Эвтибида, не обращая на него никакого вниманія, пристально смотрѣла въ даль, туда, гдѣ кипѣла новая битва.
Сквозь облако смерти, окутывавшее уже его глаза, Окноманъ увидѣлъ дѣвушку, спокойно слѣдившую за битвой съ перевязанной лѣвой рукой. Несмотря на оцепенѣніе агоніи, онъ замѣтилъ, что рана ея очень легкая. Ужасное подозрѣніе мелькнуло въ его головѣ, по онъ тотчасъ-же отогналъ его отъ себя и, чуть слышно, прошепталъ:
-- О, Эвтибида, поцѣлуй меня... на прощаніе!..
-- До тебя-ли мнѣ теперь! воскликнула гречанка, вставая съ своего мѣста и устремляя на умирающаго взглядъ, который сказалъ ему все.
-- О, проклятіе! зарычалъ Окноманъ и, сдѣлавъ отчаянное усиліе, приподнялся до половины.
-- О, фурія ада. Теперь я все понимаю... Спартакъ невиненъ... Ты все лгала... Будь-же ты проклята, будь про...