Несмотря на усталость своихъ солдатъ, Муммій тотчасъ-же двинулся дальше и укрылся въ ущелья Аппениновъ, гдѣ близь горной деревушки Субіакума занялъ неприступную позицію, намѣреваясь на слѣдующее утро идти дальше.
Но начальники легіоновъ, находившихся подъ его командой, вобравшись въ его палатку, стали уговаривать его воспользоваться случаемъ нанести Спартаку полное пораженіе въ этой узкой тѣснинѣ, гдѣ онъ не будетъ имѣть возможности воспользоваться своимъ численнымъ превосходствомъ. Они упрашивали его дождаться гладіаторовъ на занятой ими позиціи и отъ имени своихъ легіоновъ обѣщали блистательную побѣду.
Эти увѣренія вскружили голову Авлу Мумыію, и онъ приказалъ готовиться къ битвѣ. Вскорѣ гладіаторы приблизились и бой завязался. Убѣдившись въ невозможности развернуть свои силы, Спартакъ послалъ на римлянъ всего два легіона, и затѣмъ, собравъ въ одно стрѣлковъ и пращниковъ всѣхъ прочихъ легіоновъ, приказалъ имъ вскарабкаться по скатамъ тѣснины и затѣмъ, обойдя позицію римлянъ, ударить на нихъ съ фланговъ и съ тыла.
Съ необыкновеннымъ рвеніемъ гладіаторская легкая пѣхота бросилась исполнять это приказаніе, и черезъ три часа легіоны Муммія, занятые жестокимъ боемъ съ тринадцатымъ и четырнадцатымъ легіономъ гладіаторовъ, къ великому своему удивленію и ужасу, увидѣли, что вершины всѣхъ сосѣднихъ горъ заняты непріятельскими стрѣлками и пращниками, метавшими на нихъ тучи стрѣлъ, дротиковъ и тяжелыхъ камней. Паническій страхъ распространился между войсками Муммія, и они бросились бѣжать, кидая оружіе и щиты.
Гладіаторы стали преслѣдовать бѣглецовъ, покрывая все ущелье ихъ трупами. Легкая пѣхота, выскакивая изъ-за каждаго утеса, изъ каждой трещины, довершила ихъ пораженіе. Болѣе семи тысячъ римлянъ легло въ этой ужасной битвѣ.
ГЛАВА XX.
Отъ Гарганской битвы до похоронъ Крисса.
Secмотря на то, что пораженіе римлянъ при Субіакумѣ было до такой степени полнымъ, а побѣда гладіаторовъ до такой степени рѣшительной, битва эта не принесла ни особеннаго вреда Крассу, ни особенной пользы Спартаку. Въ то самое время какъ онъ собирался двинуть всѣ свои силы вслѣдъ за бѣгущими, отъ Маммилія, оставленнаго имъ въ арьергардѣ, чтобы слѣдить за движеніями Красса, было получено извѣстіе, что римскій полководецъ съ главными силами переправился черезъ Белинъ и идетъ на него. Разумѣется, невозможно было идти на Римъ, оставивъ за спиной у себя Красса. Поэтому, въ тотъ-же вечеръ Спартакъ выступилъ изъ Субіакума и, переправившись чрезъ Ларіумъ, снова поворотилъ въ Кампанью, разсчитывая отвлечь своего противника подальше отъ Рима, откуда онъ всегда могъ получить свѣжія подкрѣпленія, и тамъ разбить его.
Что касается Красса, то онъ могъ выступить изъ Ареца только вечеромъ того дня, когда Спартакъ двинулся изъ Субіакума, и потому только на другой день узналъ онъ о пораженіи Авла Муммія. Велико было негодованіе Красса противъ своевольнаго военачальника и противъ легіоновъ, обратившихся въ постыдное бѣгство предъ гладіаторами. Гнѣвъ его еще усилился извѣстіемъ, что бѣглецы, прибѣжавъ въ Римъ, возбудили тамъ всеобщій переполохъ и сильное негодованіе противъ него своими разсказами о новомъ пораженіи римскихъ войскъ. Крассъ поспѣшилъ успокоить сенатъ, изложивъ истинное значеніе проигранной битвы, и вмѣстѣ съ тѣмъ просилъ его отправить бѣглецовъ къ нему въ лагерь.
Нѣсколько дней спустя, они явились, унылые, пристыженные.