-- Кровь за кровь, смерть за смерть, муки за муки! Клянусь, что отнынѣ я буду вѣшать всѣхъ римлянъ, которые попадутся мнѣ въ плѣнъ, какъ паршивыхъ собакъ!
Но щадя коней, гладіаторы ѣхали весь вечеръ и всю ночь и, прибывъ въ Гордонею, узнали, что гладіаторское войско уже прошло на Аскулумъ. Остановившись всего на нѣсколько часовъ, Спартакъ поѣхалъ далѣе и къ полудню слѣдующаго дня нагналъ свое войско близь Сатріана, загнавъ до того своихъ коней, что многіе изъ нихъ тутъ-же пали.
Радостно привѣтствовали гладіаторы своего вождя, и надежда снова загорѣлась въ ихъ сердцахъ. Послѣ самой незначительной остановки, войско двинулось дальше и къ полуночи прибыло къ Минервину, совершенно изнеможенное и обезсиленное отъ долгаго и утомительнаго пути по крутымъ и каменистымъ горнымъ тропинкамъ.
На зарѣ слѣдующаго дня Спартакъ приказалъ сниматься съ лагеря и снова повелъ свое войско чрезъ холодныя и пустынныя тѣснины аппенинскихъ горъ.
Крассъ тѣмъ временемъ форсированнымъ маршемъ шелъ чрезъ Каппы, Каносу и дошелъ до Руби, гдѣ остановился лагеремъ, ввиду полной невозможности вступать въ битву съ гладіаторами въ горныхъ ущельяхъ, гдѣ численное превосходство не могло-бы оказать ему никакой пользы. Онъ предпочиталъ дождаться, когда они совершатъ свой трудный переходъ, чтобы со свѣжими силами ударить на нихъ въ равнинѣ Бареса. Съ этою цѣлью онъ приказалъ своему квестору Скрофѣ идти съ четырьмя легіонами и пятью тысячами конницы на Веносу, разсчитывая съ остальными силами напасть на Спартака съ противоположной стороны.
Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ отправилъ въ Римъ гонца съ извѣстіемъ о своей блистательной побѣдѣ, значеніе которой сильно преувеличивалъ, объявляя, что гладіаторы, совершенно деморализированные, бѣжали въ Луканію, гдѣ онъ надѣется въ самомъ непродолжительномъ времени окончательно раздавить ихъ между двумя своими арміями.
Прибывъ въ Веносу, Спартакъ далъ своимъ войскамъ день отдыха и, узнавъ чрезъ своихъ развѣдчиковъ о всѣхъ движеніяхъ непріятеля, ночью тихо снялся съ лагеря и послѣ восемнадцатичасового, почти безостановочнаго, перехода, неожиданно подошелъ онъ въ Руби, гдѣ стоялъ лагеремъ Маркъ Крассъ. Скрывъ свои войска на днѣ глубокаго лѣсистаго оврага, Спартакъ, послѣ шестичасового отдыха, внезапно бросился на римлянъ, совершенно не ожидавшихъ его нападенія.
Одушевленные жаждой мести, гладіаторы дрались съ такимъ остервенѣніемъ, что послѣ трехчасовой битвы римскіе легіоны въ безпорядкѣ отступили въ Андрію, потерявъ шесть тысячъ человѣкъ убитыми и три тысячи плѣнными {Аппіанъ Александрійскій, Л. Флоръ.}.
Восемь часовъ спустя, Спартакъ чрезъ Гравину направился къ Метапонту, приказавъ повѣсить вдоль дороги двѣ тысячи шестьсотъ человѣкъ изъ трехъ тысячъ плѣнныхъ, взятыхъ имъ въ послѣдней битвѣ. Остальные четыреста, принадлежавшіе почти всѣ къ патриціанскимъ фамиліямъ, были оставлены имъ въ живыхъ для цѣли, о которой онъ не сказалъ въ этотъ день никому. Одного изъ этихъ молодыхъ патриціевъ онъ отправилъ къ Крассу, чтобы разсказать ему, какъ онъ поступилъ съ плѣнными римлянами и объявить, что и впредь будетъ также точно поступать съ нами. Кромѣ того, онъ поручилъ передать Крассу, что согласенъ отпустить къ нему сто человѣкъ изъ четырехсотъ патриціевъ, остававшихся еще у него въ рукахъ, если только онъ выдастъ ему гречанку Эвтибиду, находившуюся, безъ сомнѣнія, въ римскомъ лагерѣ.
Затѣмъ онъ двинулся далѣе и послѣ нѣсколькихъ дней пути подошелъ къ укрѣпленному городу Турсуму, который взялъ приступомъ, рѣшившись ждать здѣсь прибытія новыхъ легіоновъ рабовъ.