-- Итакъ, не откажись-же взять эти пять тысячъ сестерцій. Повторяю: я не дарю ихъ тебѣ, онѣ принадлежатъ тебѣ по праву, какъ часть вашей общей добычи.
Тѣмъ временемъ, покуда всѣ присутствующіе превозносили до небесъ щедрость и великодушіе Катилины, онъ взялъ Спартака за руку и пожалъ ее какимъ-то- особеннымъ образомъ, такъ что тотъ вздрогнулъ.
-- Ну, теперь вѣришь, что я все знаю? спросилъ онъ вполголоса.
Спартакъ былъ совершенно ошеломленъ. Онъ никакъ не могъ понять, какимъ образомъ Катилинѣ стали извѣстны нѣкоторыя таинственныя слова и таинственные знаки. Тѣмъ не менѣе было совершенно очевидно, что онъ знаетъ ихъ. Гладіаторъ отвѣтилъ на рукопожатіе патриція и, взявъ изъ его рукъ кошелекъ съ деньгами, положилъ его за пазуху и сказалъ:
-- Я не могу достойно поблагодарить тебя сегодня, потому что слишкомъ тронутъ твоимъ щедрымъ подаркомъ. Если позволишь, я приду въ тебѣ завтра вечеромъ, чтобъ выразить тебѣ всю мою признательность.
Взглядъ Спартака дополнялъ то, чего не досказывали его слова. Катилина понялъ и въ знакъ согласія кивнулъ головой.
-- Въ моемъ домѣ, отвѣчалъ онъ,-- Спартакъ будетъ всегда желаннымъ гостемъ.
-- Ну, а теперь, обратился онъ въ Требонію и прочимъ гладіаторамъ, -- выпьемъ по стакану фалернскаго, если только въ этой трущобѣ можно найти доброе фалернское.
-- Если такая бѣдная лачужка, какъ моя, удостоилась чести видѣть въ своихъ скромныхъ стѣнахъ такого знаменитаго патриція, какъ ты, Катилина, то какъ не найтись въ ней амфорѣ фалернскаго, достойнаго стола самого Юпитера!
Съ этими словами Лутація низко поклонилась Катилинѣ и вышла изъ комнаты.