-- Но какъ-же иначе ты можешь помочь мнѣ?.. спросила Эвтибида.
-- Вотъ видишь-ли, отвѣчалъ старикъ, -- я не могу позволить пролить кровь этой дѣвушки, Мирны, въ храмѣ моего Бога. На то я и жрецъ... Другое дѣло, если-бъ нужно было... захватить ее въ плѣнъ и потомъ... выдать тебѣ...
Зеленые глаза Эвтибиды засвѣтились зловѣщей радостью.
-- Да, да, да! крикнула она.-- Въ плѣнъ, живьемъ... я сама, своими руками убью ее, если Спартакъ добровольно не предастъ себя въ мои руки.
-- Что ты съ ней сдѣлаешь... этого я не хочу, не долженъ знать. Мнѣ важно только, чтобы я, жрецъ бога Марса, не замаралъ своихъ рукъ въ крови одного изъ его богомольцевъ. А тамъ ужь твое дѣло, лицемѣрно замѣтилъ Стендидій.
-- Твоя правда, твоя правда! согласилась Эвтибида.-- Итакъ, завтра ночью здѣсь, въ храмѣ, ты спрячешь двухъ моихъ воиновъ; они схватятъ се, свяжутъ и унесутъ. Хорошо?
Такъ-какъ старикъ все еще колебался, то она сняла съ пальца золотой перстень съ дорогимъ сапфиромъ и, подавая его жрецу, повторила:
-- Хорошо?
-- Хорошо-то -- хорошо, отвѣчалъ тотъ, пряча перстень въ карманъ,-- по только лучше, чтобъ это было не въ храмѣ. Не слѣдуетъ осквернять жилища боговъ и навлекать на себя ихъ гнѣвъ. Я лучше покажу твоимъ воинамъ одно мѣстечко на дорогѣ. Недалеко отсюда, въ ивовой рощицѣ. Отличное мѣстечко: кажется, будто нарочно выдумано, чтобъ ловить птичекъ въ западню.
-- Ну, а что, если она убѣжитъ?