Оба каппадокійца замолчали, прислушиваясь въ малѣйшему шороху. Послѣ довольно продолжительной паузы, одинъ изъ нихъ шепнулъ:
-- Эрциданъ!
-- Что?
-- Знаешь, что мнѣ пришло въ голову?
-- Вѣроятно, что дѣло это труднѣе, чѣмъ тебѣ казалось сначала?
-- О, это мнѣ ужь не разъ приходило въ голову! Нѣтъ, теперь я думалъ о томъ, какъ хорошо было-бы выпутаться изъ этого дѣла съ честью, не подвергаясь никакой опасности.
-- Да, было-бы очень хорошо! Но только какъ-же это сдѣлать?
Вотъ какъ: когда наша авіазонка станетъ подходить къ намъ, мы оба возьмемся за луки и, въ разстояніи шаговъ двѣнадцати, пустимъ въ нее двѣ добрыя стрѣлы -- одну въ шею, другую въ сердце. Тогда ужь ей не крикнуть! Какъ ты объ этомъ думаешь?
-- Отлично, Аскубари!
-- А той, Эвтибидѣ, мы скажемъ, что она начала сопротивляться и, волей-неволей, намъ пришлось ее прикончить.