Но не долго царило согласіе въ лагерѣ гладіаторовъ. Каницій и Кастъ снова начали смуту и, отдѣлившись отъ Спартака со своими двумя легіонами, расположились лагеремъ въ шести миляхъ отъ него. Спартакъ снова остановился.
Два дня стоялъ Крассъ въ виду гладіаторскаго войска, осматривая позицію и готовясь къ рѣшительной битвѣ. На третій онъ послалъ ночью одинъ изъ своихъ легіоновъ въ обходъ позиціи Каниція, приказавъ ему спрятаться за горою и ударить въ тылъ гладіаторамъ только тогда, когда Скрофа съ тремя другими легіонами нападетъ на нихъ съ фронта. Такимъ способомъ Крассъ надѣялся истребить оба отдѣлившіеся легіона, прежде чѣмъ Спартакъ подоспѣетъ имъ на помощь. Затѣмъ онъ разсчитывалъ безъ труда разбить и самого Спартака, у котораго послѣ такой потери должно было оставаться всего пятьдесятъ-восемь тысячь человѣкъ, тогда-какъ у него ихъ было девяносто.
Ливій Мамеркъ, начальникъ легіона, посланнаго въ тылъ Каницію и Касту, исполнилъ это движеніе съ такимъ искусствомъ, что гладіаторы ничего не замѣтили. Опасаясь, что блескъ шлемовъ и панцирей подъ солнечными лучами откроетъ присутствіе его воиновъ, Мамеркъ приказалъ имъ обмотать себѣ голову и грудь ползучими травами и вѣтвями виноградниковъ {Плутархъ.}.
Въ такомъ видѣ солдаты тихо лежали за холмомъ, выжидая времени. Но на бѣду римлянъ, на верхушкѣ скрывавшаго ихъ холма, стоялъ маленькій храмикъ, посвященный Юпитеру-Освободителю.
Мирца, безпредѣльно преданная брату и притомъ чрезвычайно набожная, никогда не упускала случая принести жертву богамъ, въ надеждѣ тѣмъ снискать ихъ покровительство Спартаку и его войску. Въ этотъ день она, въ сопровожденіи своей неразлучной Цетулъ, тоже пошла въ храмъ отца боговъ, заклать на его алтарѣ бѣлаго козленка. Взойдя на вершину холма, она увидѣла лежавшихъ въ травѣ римскихъ солдатъ; засада была такимъ образомъ открыта двумя женщинами, приносившими жертву богамъ {Плутархъ.}.
Не подавъ и вида о своемъ открытіи, Мирца совершила обрядъ жертвоприношенія и затѣмъ тотчасъ-же спустилась съ холма и побѣжала предупредить Кая Каниція о поставленной римлянами засадѣ. Потомъ она сѣла на копя и поскакала извѣстить Спартака.
Не теряя времени Каницій и Кастъ вывели свои легіоны и стремительно бросились на Ливія Манерка. Послѣдній мужественно встрѣтилъ неожиданное нападеніе и тотчасъ-же послалъ къ Крассу контуберналія съ просьбой о подкрѣпленіи. Крассъ немедленно послалъ къ нему два легіона. То-же самое сдѣлалъ и Спартакъ. Эта стычка разрослась и вскорѣ превратилась въ рѣшительную битву. Бой продолжался съ такимъ ожесточеніемъ, какого еще не было ни въ одной изъ предъидущихъ битвъ {Плутархъ.}. Только ночная темнота заставила сражающихся разойтись.
Римлянъ погибло одинадцать слишкомъ тысячъ; гладіаторовъ двѣнадцать тысячъ триста, въ томъ числѣ и начальники легіоновъ Каницій, Кастъ и Индумаръ, храбро сражавшіеся въ первыхъ рядахъ.
Четыре часа спустя послѣ битвы, Спартатъ снялся съ лагеря и снова ушелъ въ горы.
На другой день Крассъ, осматривая поло сраженія, въ удивленію своему и всего своего войска, замѣтилъ, что изъ всѣхъ убитыхъ гладіаторовъ только двое были ранены въ спину, всѣ-же прочіе погибли отъ ранъ спереди, борясь лицомъ къ лицу съ непріятелемъ {Плутархъ.}.