Послѣ Клармонской битвы, когда Спартакъ снова укрылся въ горы. Крассъ горько пожалѣлъ, что написалъ сенату письмо съ просьбой поторопить возвращеніе Помпея и Лукулла. Въ дѣйствительности онъ одинъ выдерживалъ всю тяжесть войны и настолько обезсилилъ Спартака, что тотъ уже не рѣшался вступить съ нимъ въ открытый бой; а между тѣмъ честь окончанія воины припишутъ себѣ два другіе полководца. Крассъ рѣшился ускорить развязку и окончательно раздавить гладіаторовъ, прежде чѣмъ двинется въ Луканію Помпей, уже прибывшій со своимъ войскомъ въ Римъ. Съ этою цѣлью, поручивъ своему квестору Скрофѣ преслѣдовать Спартака по пятамъ, не давая ему ни одного дня отдыха, онъ самъ, взявъ съ собой всего двадцать тысячъ человѣкъ, поспѣшно двинулся къ Потенціи, разсылая во всѣ города своихъ трибуновъ для набора новыхъ легіоновъ и обѣщая богатыя награды всѣмъ, кто добровольно поступить въ его войско.
Такимъ образомъ въ самомъ непродолжительномъ времени онъ набралъ три новыхъ легіона.
Не зная, что Крассъ раздѣлилъ свои силы, Спартакъ кружилъ по Луканскимъ горамъ, желая утомительными переходами измучить римскую армію и затѣмъ уже напасть на нее при выгодныхъ для себя условіяхъ, когда ея численное превосходство будетъ менѣе чувствительно. Согласно приказанію Красса, Скрофа неотступно преслѣдовалъ гладіаторовъ, нападая при всякомъ удобномъ случаѣ на ихъ аріергардъ. Нерѣдко ему удавалось захватывать въ плѣнъ десятокъ-другой гладіаторовъ, которыхъ онъ и вѣшалъ по дорогѣ. Нечего и говорить какое бѣшенство возбуждало въ Спартакѣ такое безчеловѣчіе и какую въ немъ возбуждало жажду мести,.
Однажды, дойдя до рѣки Казуентуса, разлившейся отъ недавнихъ дождей, гладіаторское войско должно было остановиться для наведенія пловучаго моста. Этимъ воспользовался Скрофа и, на павъ со всей своей кавалеріей на хвостъ гладіаторской колонны, отрѣзалъ отъ аріергарда нѣсколько сотъ человѣкъ.
Это привело Спартака въ такую ярость, что онъ тотчасъ-же далъ сигналъ къ бою; выстроивъ свои легіоны, онъ сказалъ, что теперь имъ нужно побѣдить, либо умереть: за спиной у нихъ рѣка, и имъ нѣтъ никакого спасенія въ случаѣ пораженія.
Гладіаторскіе легіоны кинулись на римлянъ съ остервенѣніемъ; черезъ два часа битва была рѣшена окончательно. Римляне бѣжали. Напрасно Скрофа бросался въ самыя опасныя мѣста, думая своимъ примѣромъ остановить бѣгущихъ. Напрасно трибуны съ горстью храбрыхъ силились удержать напоръ гладіаторовъ. Охваченные паническимъ страхомъ, римляне бѣжали, и самъ квесторъ, раненый въ ногу и въ лицо, съ большимъ трудомъ былъ спасенъ отъ плѣна отрядомъ своей кавалеріи {Плутархъ.}.
Пораженіе римлянъ было полное. Десять слишкомъ тысячъ ихъ легло на нолѣ битвы, тогда-какъ гладіаторы потеряли всего восемь сотъ человѣкъ. Паническій страхъ, охватившій римскихъ солдатъ, былъ такъ великъ, что, переправившись вплавь чрезъ Акри, гдѣ многіе изъ нихъ утонули, они бѣжали до самой крѣпости Турисъ, отстоявшей въ двухъ дняхъ пути отъ мѣста ихъ пораженія.
Велико было ликованіе гладіаторовъ. Ободренные этой внезапной побѣдой, они послали къ Спартаку выборныхъ, прося его вести ихъ снова на враговъ и обѣщая такую-же рѣшительную побѣду.
Но Спартакъ не послушался ихъ просьбъ. Крассъ со всѣми своими легіонами уже мчался на соединеніе съ квесторомъ. Благодаря полученнымъ имъ подкрѣпленіямъ, даже послѣ недавнихъ потерь, силы его достигали ста-десяти тысячъ человѣкъ, тогда какъ у Спартака ихъ было всего шестьдесятъ. Пророчество его о невозможности борьбы съ Римомъ на итальянской почвѣ начинало сбываться.
Прибывъ въ Турисъ, Крассъ осыпалъ упреками своихъ бѣглецовъ и поклялся, что вторично подвергнетъ ихъ децимированію, если только они еще разъ побѣгутъ предъ гладіаторами. Затѣмъ, простоявъ въ крѣпости нѣсколько дней, онъ снова пошелъ на Спартака, стоявшаго, какъ онъ узналъ чрезъ своихъ развѣдчиковъ, лагеремъ на берегу Брадана.