Прошло десять дней послѣ казуэнтской битвы. Спартакъ задумчиво шелъ по дозорной дорогѣ своего лагеря, когда къ нему подошелъ одинъ изъ его контуберналіевъ и сказалъ, что три гладіатора, только-что прибывшіе изъ Рима, привезли ему какое-то очень важное письмо.
Спартакъ тотчасъ пошелъ въ свою палатку, гдѣ увидалъ трехъ гладіаторовъ, переодѣтыхъ крестьянами. Письмо, привезенное ими, было отъ Валеріи Мессалы.
Поблѣднѣлъ Спартакъ, услыхавъ дорогое ему имя, и дрожащими руками взялъ свертокъ папируса. Оставшись одинъ, отъ развернулъ папирусъ и прочелъ слѣдующее:
"Непобѣдимому и доблестному Спартаку отъ Валеріи Мессалы привѣтъ".
"Такъ-какъ всемогущіе боги оказались враждебными тж"ему благородному предпріятію, о мой возлюбленный Спартакъ; такъ-какъ, всѣ побѣды, которыя ты, благодаря своему нечеловѣческому мужеству и великимъ дарованіямъ, въ теченіи трехъ лѣтъ одерживалъ надъ римскими легіонами, не привели ни къ чему; такъ-какъ твое дѣло осуждено отнынѣ на неминуемую гибель, потому-что противъ тебя призванъ изъ Азіи Лукуллъ и въ эту самую минуту выступаетъ изъ Рима Помпей со всей своей арміей, то заклинаю тебя твоей любовью, именемъ нашей бѣдной Постуміи, откажись отъ борьбы, ставшей совершенно невозможной.
"Женщина, которую ты любить, не можетъ просить тебя ни о чемъ недостойномъ тебя. Положить оружіе послѣ трехъ лѣтъ борьбы, послѣ столькихъ побѣдъ, обезсмертившихъ твое имя -- не постыдно: ты побѣжденъ не врагами, а злымъ рокомъ, противъ котораго безсильны человѣческая доблесть и мужество.
"Прежде чѣмъ явятся на поле дѣйствія Помпей и Лукуллъ, сдайся Крассу. Не желая уступить чести побѣды надъ тобой своимъ соперникамъ, онъ согласится на почетныя для тебя условія.
"Откажись-же отъ того, что уже отнято у тебя судьбой, и вернись ко мнѣ, въ мою Тускуланскую виллу, гдѣ ждетъ тебя любовь самая нѣжная, самая пламенная, какую только когда-нибудь зналъ человѣкъ. Вдали отъ людей съ ихъ треволненіями, мы съ нашей дочерью проведемъ весь остатокъ нашей жизни среди самаго безоблачнаго счастья.
"О Спартакъ, несчастная мать вмѣстѣ съ беззащитной дочерью на колѣняхъ молятъ тебя -- сохрани себя для нихъ! Рука моя дрожитъ, и слезы сами собой падаютъ на папирусъ. Сжалься-же надо мной! Я умру отъ отчаянія, если тебя не станетъ!..
Валерія".