Что чувствовалъ злополучный гладіаторъ, читая это письмо, невозможно и передать словами. Слезы катились но его щекамъ и падали на папирусъ, смоченный слезами Валеріи. Дочитавъ письмо, онъ поднесъ его къ губамъ и страстно, бѣшено сталъ цѣловать, рыдая какъ безумный. Потомъ онъ опустился на скамейку и, съ отчаяніемъ схватившись за голову руками, принялся думать.
Долго сидѣлъ онъ неподвижно, и только по тяжелому дыханію и нервному подергиванію мускуловъ на лицѣ, можно было догадаться о тяжелыхъ испытываемыхъ имъ мукахъ. Наконецъ, онъ какъ-будто очнулся, вытеръ глаза и, поцѣловавъ еще разъ письмо Валеріи, спряталъ его на грудъ. Потомъ онъ надѣлъ кольчугу и шлемъ, опоясался мечомъ, взялъ въ руку щитъ и, пославъ за Маммиліемъ, приказалъ ему быть готовымъ съ тремя стами всадниковъ къ выступленію.
Четверть часа спустя, переговоривъ предварительно съ Граникомъ, Спартакъ во главѣ отряда выѣхалъ изъ лагеря.
Не успѣлъ онъ покинуть палатку, какъ туда вошла Мирца въ сопровожденіи Арторикса.
Молодой гладіаторъ умолялъ дѣвушку открыть ему, наконецъ, роковую тайну, недозволявшую ей быть его женою. Мирца, по обыкновенію, отказывалась со слезами и вздохами.
-- Но я не могу, не могу жить такъ долѣе, говорилъ Арториксъ.-- Если ты мнѣ разскажешь все,-- почемъ знать, быть можетъ, я тоже покорюсь неотвратимой судьбѣ. Но знать о твоей любви, чувствовать возможность счастія и отказываться отъ него по какимъ-то неизвѣстнымъ мнѣ причинамъ -- это невозможно, это превосходитъ силы человѣческія!
-- Арториксъ, умоляю тебя, именемъ твоихъ боговъ, именемъ Спартака -- не настаивай больше. Если-бъ ты зналъ какъ ты меня терзаешь! Я не могу, не могу ничего сказать тебѣ!
-- Ну, такъ слушай-же Мирца, вскричалъ Арториксъ, обезумѣвъ отъ горя.-- Если ты не можешь открыть мнѣ этой тайны, то и я, клянусь тебѣ, не могу выносить долѣе такой пытки. Видѣть тебя каждый день, любоваться твоей чудной красотою, знать о твоей любви и на-вѣки отказаться отъ тебя -- я не въ силахъ. Лучше разомъ покончить съ собой! Прощай!
Съ этими словами онъ выхватилъ изъ-за пояса кинжалъ и высоко занесъ его надъ своимъ сердцемъ.
-- Остановись! Остановись! раздирающимъ голосомъ вскричала Мирца, бросаясь къ нему на шею.-- Я все, все разскажу тебѣ...