Трибунъ Мамеркъ съ толпой храбрѣйшихъ легіонеровъ бросился на Спартака, но въ одно мгновеніе ока былъ имъ убитъ. Та-же участь постигла двухъ центуріоновъ {Плутархъ.} и восемь человѣкъ десятниковъ, желавшихъ показать своимъ подчиненнымъ какъ слѣдуетъ отражать эти удары. Но отъ волшебнаго меча фракійца защитить не могло никакое человѣческое искусство, и они показали только своимъ товарищамъ какъ слѣдуетъ умирать.
Рядомъ со Спартакомъ являлъ чудеса храбрости Вибсалда, начальникъ одинадцатаго легіона, человѣкъ гиганскаго роста и геркулесовской силы, напоминавшій собою Окномана. Кучка храбрецовъ, именъ которыхъ не сохранила исторія, сражались какъ львы, нагромождая вокругъ себя груды вражескихъ труповъ.
Мракъ ночи спустился уже на поле битвы, а римляне, одержавшіе окончательную побѣду на всѣхъ пунктахъ, должны были все еще сражаться и сражаться.
Взошла луна и освѣтила своими блѣдными лучами эту ужасную картину кроваваго побоища. Тридцать слишкомъ тысячъ гладіаторовъ лежали мертвыми на громадной полянѣ въ перемежку съ восемьнадцатью тысячами римлянъ. Битва была окончена, а съ нею вмѣстѣ и кампанія. Шестнадцать тысячъ гладіаторовъ въ разсыпную, кучками и маленькими отрядами, бѣжали въ сосѣдніе лѣса и горы.
Только въ одномъ мѣстѣ продолжали звенѣть мечи и раздаваться дикіе крики сраженія.
Здѣсь нѣсколько сотъ человѣкъ, столпившихся вокругъ Спартака, продолжали защищаться съ упорствомъ, котораго, казалось, ничто не могло преодолѣть.
-- Крассъ, гдѣ ты? кричалъ отъ времени до времени Спартакъ.-- Ты обѣщалъ сражаться со мной. Крассъ, гдѣ ты?
Луна поднялась высоко на горизонтѣ. Битва приближалась къ концу. Два послѣдніе товарища Спартака пали. Окруженный со всѣхъ сторонъ врагами, весь покрытый ранами, безъ шлема, Спартакъ все еще защищался среди горы труповъ. Какъ молнія сверкалъ его грозный мечъ, и одинъ за другимъ падали всѣ, пытавшіеся напасть на него грудь съ грудью. Наконецъ, дротикъ, пущенный въ него на разстояніи десяти шаговъ, тяжело ранилъ его въ лѣвую ногу. Онъ упалъ на колѣно и, прижавшись спиной къ стѣнѣ изъ труповъ, прикрылъ себя щитомъ и продолжалъ защищаться, подобно Геркулесу, окруженному центаврами {Плутархъ, Жизнь Марка Красса.}. Пораженный семью или восемью дротиками, пущенными въ него въ одно время съ разныхъ сторонъ, онъ опрокинулся, прошептавъ только два слова:
-- Прости... Валерія...
И умеръ.