Долго стояли въ безмолвномъ удивленіи вокругъ него римляне, видѣвшіе какъ онъ сражался отъ начала и до конца битвы.
Такъ окончилъ свои дни этотъ необыкновенный человѣкъ. Великія военныя дарованія, обширный умъ, безграничная храбрость соединялись въ немъ съ рѣдкой скромностью и безкорыстіемъ и дѣлали его не только первымъ полководцемъ, но и лучшимъ человѣкомъ своего времени.
-----
Два часа спустя, римляне ушли въ свой лагерь. Зловѣщая тишина поля битвы, печально освѣщаемаго лупою, нарушалась только стопами раненыхъ, умиравшихъ подъ грудами труповъ.
Какая-то тѣнь бродитъ по полянѣ, съ трудомъ подвигаясь между безчисленными трупами, ее покрывавшими. Однако, хотя и медленно, тѣнь эта приближается все больше и больше къ тому мѣсту, гдѣ всего свирѣпѣе и всего продолжительнѣе была битва. Отъ времени до времени, когда лунный свѣтъ падаетъ прямо на нее, тѣнь эта сверкаетъ металлическими отблесками. Очевидно, это воинъ -- римлянинъ или гладіаторъ -- привлеченный на поле побоища какой-нибудь нѣжной привязанностью.
Воинъ дошелъ, наконецъ, до мѣста, гдѣ трупы лежали цѣлой горою. Здѣсь онъ остановился и, нагнувшись къ землѣ, сталъ осматривать одно за другимъ тѣла убитыхъ, пока не нашелъ, наконецъ, трупа Спартака. Тогда, опустившись на колѣно, онъ приподнялъ его бѣлокурую голову и долго не спускалъ съ нея глазъ.
Лучъ луннаго свѣта упалъ на лицо убитаго, все еще мужественно прекрасное, и воинъ, припавъ къ нему, залился горючими слезами.
Это была Мирца. Еще съ вечера Спартакъ, знавшій, что онъ долженъ умереть, приказалъ увести сестру подальше отъ боя. Онъ не хотѣлъ быть свидѣтелемъ ея смерти и желалъ избавить ее отъ зрѣлища собственной гибели. Хотя и со слезами, Мирца покорилась волѣ брата, по теперь, когда все было кончено, она вернулась -- въ послѣдній разъ взглянуть на дорогія черты.
-- Спартакъ, братъ мой возлюбленный! повторяла она сквозь слезы, покрывая поцѣлуями его лицо.-- Что они съ тобой сдѣлали! Сколько ранъ, о боги!-- сколько крови!
Въ эту минуту до слуха дѣвушки достигъ чей-то жалобный стонъ. Но по обращая на него вниманія, она продолжала: