-- Хотимъ, чтобъ ты убрался вонъ отсюда!
-- Ступай себѣ на свой Палатинъ!
-- Или въ гемонію, гдѣ тебѣ какъ-разъ вмѣсто, взвизгнулъ своимъ полуженскимъ голосомъ Эмилій Варинъ.
-- Ну что-жь, прогоните меня отсюда! впередъ! Смѣлѣй, эй вы, сволочь! крикнулъ Катилина, опуская руки, какъ человѣкъ, готовящійся въ борьбѣ.
Нѣсколько минутъ изъ враговъ его никто не шевельнулся.
-- Клянусь всѣми ногами ада, ты не убьешь меня сзади, какъ бѣднаго Гратиціана! крикнулъ, наконецъ, Арезій, бросаясь впередъ.
Но Катилина нанесъ ему такой страшный ударъ кулакомъ въ грудь, что онъ пошатнулся и повалился на руки своихъ товарищей почти въ то-же самое мгновеніе, когда могильщикъ Лувеній, тоже кинувшійся на Катилину, падалъ на сосѣдній столъ, сраженный двумя ударами, полученными по лысому черепу.
Испуганныя женщины прижались въ уголъ и наполняли воздухъ своимъ визгомъ и крикомъ. Голоса бойцовъ, шумъ падающихъ столовъ и скамеекъ и разбиваемой посуды, стоны, брань, проклятія смѣшивались съ голосами Требонія, Спартака и гладіаторовъ, просившихъ Катилину пропустить ихъ впередъ и позволить расправиться съ этими пьяницами.
Тѣмъ временемъ Катилина сильнымъ ударомъ носка въ животъ повергъ на землю нищаго Веленія, который кинулся было на него съ ножомъ.
Толпа отступила, и Катилина, выхвативъ изъ ноженъ короткій мечъ, бросился за нею и началъ сыпать удары плашмя направо и налѣво по головамъ и спинамъ своихъ враговъ.