Утромъ наканунѣ январьскихъ идъ (12-го января) 676 года сильный сѣверный вѣтеръ дулъ по улицамъ Рима, гоня передъ собой сѣрыя облака, застилавшія все небо.
День былъ сумрачный и тоскливый. Хлопья снѣга носились въ воздухѣ и падали на мостовую, покрывая ее сѣроватой грязью.
Граждане, собравшіеся по своимъ дѣламъ на форумѣ, рѣдко показывались на самой площади, но за то тысячами толпились подъ портиками форума, куріи Остиліи, грекостазіи (дворца посланниковъ), въ особенности-жe базилики Эмилія -- огромнаго крытаго зданія, построеннаго однимъ изъ предковъ нынѣшняго консула Марка Эмилія Лепида.
Среди безчисленной толпы, сновавшей по галереѣ базилики, стоялъ, опершись локтями на мраморныя перила, Спартакъ, смотрѣвшій съ равнодушнымъ видомъ на кишѣвшую передъ нимъ разношерстную толпу.
На немъ была голубая туника, а поверхъ ея темнокрасный греческій палій, застегнутый на правомъ плечѣ небольшой серебряной пряжкой.
Неподалеку отъ него три гражданина горячо о чемъ-то разговаривали между собой.
Двое изъ нихъ -- наши старые знакомцы: это атлетъ Кай Тауривій и мимическій актеръ Эмилій Баринъ. Третій принадлежалъ къ той многочисленной категоріи римскихъ гражданъ, которые, проводя все время въ праздности, жили подачками богатыхъ патриціевъ. За это кліенты, какъ называли этихъ людей, повсюду слѣдовали за своимъ покровителемъ -- на форумъ, въ комиціи, подавая голосъ за кого онъ прикажетъ, аплодируя ему, льстя и надоѣдая вѣчнымъ клянченьемъ подачекъ. Субъектъ, разговаривавшій съ Тауривіемъ и Вариномъ, назывался Апулеемъ Тудертиномъ и былъ кліентомъ Марка Красса.
Разговоръ шелъ объ общественныхъ дѣлахъ, о послѣднемъ процесѣ, о новыхъ актерахъ, пріѣхавшихъ изъ Греціи, и т. п. Но Спартакъ ничего не слышалъ, весь погруженный въ свои печальныя думы.
Послѣ того, какъ онъ встрѣтилъ въ тавернѣ "Венеры погребальной" сестру и узналъ, въ какомъ ужасномъ положеніи она находится, первой мыслью, первой заботой бѣднаго фракійца было вырвать ее изъ рукъ человѣка, подвергавшаго ее такому униженію. Щедрость Катилины, дѣйствовавшаго, впрочемъ, въ этомъ случаѣ не совсѣмъ безкорыстно, и тутъ явилась ему на помощь. Молодой патрицій тотчасъ-же предложилъ ему для выкупа сестры остальныя пять тысячъ сестерцій, выигранныя имъ у Долабелы.
Спартакъ съ благодарностью принялъ эти деньги, обѣщая отдать ихъ при первой возможности, отъ чего Катилина рѣшительно отказался. Онъ тотчасъ-же отправился къ хозяину Мирцы и заявилъ ему о своемъ намѣреніи выкупить сестру. Но хищникъ, узнавъ, что дѣло идетъ о его родной сестрѣ, запросилъ за дѣвушку огромную сумму. Онъ сказалъ, что Мирна стоила ему двадцать пять тысячъ сестерцій, причемъ солгалъ на половину, что она молода, красива, скромна, очень всѣмъ нравится, и, принявъ все это во вниманіе, заявилъ, что дѣвушка представляетъ собою капиталъ, по крайней мѣрѣ, въ пятьдесятъ тысячъ сестерцій и поклялся Меркуріемъ и Венерой, что не отдастъ ее дешевле.