Повидавшись съ сестрою и помѣстивъ ее въ отдѣльной комнаткѣ неподалеку отъ дома ея хозяина, Спартакъ тотчасъ-же отправился въ Субуру, гдѣ жилъ Требоній.
Онъ разсказалъ ему о своемъ горѣ и сталъ умолять помочь ему.
Требоній началъ успокоивать Спартака, обнадежилъ его, обѣщая употребить всѣ свои усилія, чтобы выручить его сестру, и если не совсѣмъ освободить ее, то, до крайней мѣрѣ, защитить отъ униженія.
Немного успокоенный этими обѣщаніями, Спартакъ отправился къ Катилинѣ и возвратилъ ему съ благодарностью его пять тысячъ сестерцій, въ которыхъ не нуждался болѣе. Крамольный патрицій долго бесѣдовалъ съ гладіаторомъ въ своей библіотекѣ, и, вѣроятно, о предметахъ чрезвычайной важности, насколько можно было судить по предосторожностямъ, принятымъ Катилиною, чтобы никто не помѣшалъ ихъ переговорамъ. Какъ-бы то ни было, съ этого дня Спартакъ довольно часто посѣщалъ патриція, и между ними установилась какая-то тайная связь.
Между тѣмъ Требодій, любившій Спартака и имѣвшій на него свои виды, горячо занялся дѣломъ Мирцы. Въ качествѣ друга Ортензія, котораго онъ былъ горячимъ поклонникомъ, онъ предложилъ чрезъ него Валеріи, его сестрѣ и женѣ Суллы, купить Мирцу себѣ въ горничныя. Дѣвушка была хороша собой, образована, умѣла говорить по-гречески и была хорошо знакома съ приготовленіемъ и употребленіемъ разныхъ благовоній и притираній.
Валерія заявила, что она не прочь купить дѣвушку, если та ей поправится. Она пожелала повидаться съ ней и осталась ею совершенно довольна. Черезъ нѣсколько дней она дѣйствительно купила Мирцу за сорокъ пять тысячъ сестерцій.
Хотя такой исходъ и не вполнѣ удовлетворилъ Спартака, который желалъ-бы видѣть сестру совершенно свободною, по онъ понималъ, что пока лучшаго онъ не могъ ожидать и отнынѣ сестра его все-же избавлена, и, вѣроятно, навсегда, отъ той ужасной жизни, какую ей приходилось вести у своего патрона.
Успокоившись съ этой стороны, Спартакъ весь отдался какому-то таинственному и чрезвычайно важному дѣлу. Онъ безпрестанно бывалъ у Катилины и подолгу разговаривалъ съ нимъ наединѣ. Каждый день его можно было встрѣтить въ разныхъ гладіаторскихъ школахъ Рима, въ тавернахъ, ночлежныхъ домахъ и всѣхъ притонахъ, гдѣ обыкновенно собирались рабы и гладіаторы.
Что-же онъ замышлялъ? Къ чему готовился?
Онъ самъ еще смутно понималъ свои стремленія.