Затѣмъ, послѣ нѣкоторой паузы, онъ прибавилъ:
-- Сегодня вечеромъ у него соберутся его друзья. Я приду, чтобы окончательно уговориться съ ними относительно общаго дѣла, хотя боюсь, что изъ этого ничего ее выйдетъ.
-- Но неужели-же паша тайна извѣстна и ему, и его друзьямъ?
-- Не безпокойся: они не выдадутъ ее никому. Римляне такъ презираютъ насъ, что считаютъ смѣтными всѣ наши попытки освободиться отъ ихъ власти. Для нихъ мы даже не люди, а полу-животныя {Ювеналъ, Сат. V, стихъ 221: "Oh demens! Ita servcis homo est?" -- О, безумецъ! Развѣ рабъ -- человѣкъ? Луцій Флоръ, III, 20: "Secundum hominum Genussunt".}.
-- О, Спартакъ, вскричалъ Крассъ, и въ глазахъ его засвѣтился какой-то дикій огонь, -- больше, чѣмъ за то, что ты спасъ мнѣ жизнь въ циркѣ, я люблю тебя за твердость, съ какой ты ведешь наше великое дѣло, несмотря на всѣ препятствія! О, дай намъ когда-нибудь помѣриться подъ твоимъ начальствомъ съ этими гордыми всемірными грабителями и показать имъ въ открытомъ полѣ, точно-ли мы принадлежимъ къ низшей породѣ, чѣмъ они.
-- О, я буду работать на пользу пагаего дѣла, пока только во мнѣ останется искра жизни! проговорилъ Спартакъ твердымъ голосомъ.-- Ему отдалъ я всѣ силы души и либо доведу его до конца, либо погибну за него!
Онъ пожалъ руку Красса, который въ волненіи приложилъ ее къ сердцу.
-- Спартакъ, спаситель мой, проговорилъ онъ растроганнымъ голосомъ.-- Изъ такихъ людей, какъ ты, выходятъ герои.
-- Или мученики! прошепталъ Спартакъ, задумчиво склоняя голову на грудь.
Оба друга вышли изъ базилики и, пройдя черезъ форумъ, направились къ Палатину. Тамъ находился портикъ Катула, гдѣ они разсчитывали встрѣтить Катилину.