Домъ Катула, бывшаго вмѣстѣ съ Маріемъ консуломъ въ 652 году, принадлежалъ къ числу роскошнѣйшихъ и красивѣйшихъ въ Римѣ. Великолѣпный портикъ его, украшенный трофеями, отнятыми у кимвровъ, былъ любимымъ мѣстомъ прогулокъ римскихъ женщинъ, занимавшихся здѣсь гимнастическими играми. Неудивительно поэтому, что сюда-же стекались и молодые щеголи -- патриціи и всадники, жаждавшіе посмотрѣть на прелестныхъ квиритокъ.
Когда Крассъ и Спартакъ подошли къ дому Катула, густая стѣна мужчинъ уже окружала портикъ, любуясь женщинами, которыхъ наѣхало сегодня больше обыкновеннаго, вслѣдствіе дурной погоды и снѣга, падавшаго на улицѣ.
И дѣйствительно, можно было залюбоваться красотою этихъ безчисленныхъ, точно выточенныхъ изъ слоновой кости, обнаженныхъ рукъ, бѣлоснѣжныхъ, чуть прикрытыхъ грудей и олимпійскихъ плечъ, украшенныхъ цѣлымъ моремъ драгоцѣнныхъ камней, жемчуга, золота, пурпура и тончайшихъ шерстяныхъ матерій, расположенныхъ самыми живописными складками.
Тутъ очаровывала всѣхъ своей красотою Семпронія, любовница Катилины, прозванная впослѣдствіи за красоту и умъ блистательной и погибшая въ битвѣ при Арецо, сражаясь какъ мужчина, рядомъ съ Катилиною; Аврелія, мать Цезаря; Валерія, жена Судлы; весталка Лицинія; Орестила, Целія и многія, многія сотни другихъ матронъ и дѣвушекъ, принадлежавшихъ къ знатнѣйшимъ римскимъ семействамъ.
Спартакъ и Крассъ, подойдя въ портику, стали искать глазами Катилину и вскорѣ увидѣли его у одной колоны; онъ разговаривалъ съ Квинтомъ Куріемъ, развратнымъ пьяницей, бывшимъ впослѣдствіи причиной открытія заговора самого Катилины, и молодымъ Луціемъ Бестіей, впослѣдствіи консуломъ партіи плебеевъ въ годъ помянутаго заговора.
Стараясь не задѣть никого и идти задами, какъ подобало людямъ такого низкаго званія, Спартакъ и Крассъ подошли къ грозному патрицію, съ язвительной улыбкой говорившему друзьямъ:
-- Непремѣнно подойду къ весталкѣ Лициніи, за которой все увивается этотъ толстякъ Крассъ, и разскажу ей про его связь съ Эвтибидой.
-- Да, да, подтвердилъ Луцій Бестія.-- Скажи ей, что онъ даже подарилъ ей двѣсти тысячъ сестерцій.
-- Маркъ Крассъ подарилъ двѣсти тысячъ сестерцій! вскричалъ Катилина.-- Да вѣдь это чудо, гораздо болѣе удивительное, чѣмъ то, что пѣтухъ заговорилъ человѣческимъ языкомъ въ Ариминѣ!
-- Это дѣйствительно удивительно, замѣтилъ Квинтъ Курій, -- по только потому, что онъ скупъ, какъ никто другой. А на самомъ дѣлѣ для Марка Красса двѣсти тысячъ сестерцій -- то-же, что капля воды, вычерпнутая изъ Тибра.