Въ эту минуту живая стѣна, окружавшая портикъ, раздвинулась, и между колонъ показалась величественная фигура Валеріи, жены Суллы, въ сопровожденіи Ортензія и толпы ухаживателей; она шла, къ своимъ богато-убраннымъ золотомъ и пурпуромъ носилкамъ, принесеннымъ четырьмя сильными кападокійскими рабами къ самому входу портика.
Она закуталась въ тяжелую паллу дорогой восточной матеріи темно-синяго цвѣта, скрывъ отъ глазъ своихъ поклонниковъ прелести, которыми такъ щедро одарила ее природа.
Лицо ея было блѣдно; большіе черные глаза смотрѣли неподвижно съ выраженіемъ не то скуки, не то пресыщенія, что вовсе было не къ лицу женщинѣ, вышедшей замужъ всего мѣсяцъ тому назадъ.
Граціознымъ движеніемъ головы она отвѣчала на поклоны тѣснившихся вокругъ нея патриціевъ и, скрывая подъ улыбкой легкую зѣвоту, пожала руки двумъ молодымъ щеголямъ, бросившимся помогать ей войти въ носилки. Затѣмъ она сама задернула занавѣску и знакомъ приказала рабамъ идти.
Кападокійцы подняли носилки и двинулись впередъ, предшествуемые скороходомъ Anteambulo, на обязанности котораго лежало расчищать впереди дорогу.
Освободившись, наконецъ, отъ толпы ухаживателей, Валерія вздохнула свободнѣе и разсѣянно стала смотрѣть по сторонамъ. Но видъ сѣраго неба и грязной улицы навелъ на нее еще большую скуку.
Тѣмъ временемъ Спартакъ, стоявшій вмѣстѣ съ Крассомъ немного позади, какъ мы сказали это выше, увидя садившуюся въ носилки матрону, тотчасъ-же узналъ въ ней госпожу своей сестры. Кровь бросилась ему въ лицо и, тронувъ слегка за плечо своего товарища, онъ сказалъ:
-- Смотри -- это Валерія, жена Суллы.
-- Клянусь священнымъ арелатскимъ лѣсомъ, никогда не видывалъ я такой красавицы!
Въ это время носилки супруги бывшаго диктатора проходили въ двухъ шагахъ отъ нихъ, и глаза Валеріи нечаянно встрѣтились съ глазами Спартака.