С этими словами он наклонился над Казаной и снял с нее оставшиеся у нее кольца и другие украшения и бросил их в толпу. Затем он снял с руки и свой золотой наручник и, подняв его вверх, закричал:
-- Вот обещанная прибавка! Если вы оставите в покое Мирьям, то получите золото и можете разделить его между собою, -- а если по-прежнему станете требовать мести и крови, то драгоценность останется у меня.
Эти слова произвели желаемое действие; рассвирепевшие женщины поочередно смотрели, то на золотую вещь, то на красивого юношу, а мужчины из колена Ефремова и Иудина, столпившиеся около Ефрема, смотрели вопросительно друг на друга; наконец, жена одного чужестранного торговца воскликнула:
-- Дайте-ка золото сюда, тогда мы оставим ему его окровавленную возлюбленную.
К этому решению присоединились и другие, и, несмотря на то, что жена обжигальщика кирпичей, как мстительница за смерть своего ребенка, думала совершить богоугодное дело, убив египтянку, и теперь все настаивала на смерти Казаны, но эту кровожадную еврейку оттеснили от Ефрема и она снова отправилась на берег -- искать другой добычи.
Во время этих бурных переговоров Мирьям осмотрела и перевязала рану Казаны.
Кинжал, подаренный в шутку принцем Синтахом своей красивой возлюбленной, только чтобы она не ехала безоружной на войну, нанес ей рану под плечом и кровь лилась так обильно, что можно было опасаться за жизнь несчастной.
Однако, Казана не умерла; ее перенесли в палатку Нуна.
Старый вождь племени, только что собрал пастухов и юношей, созванных Ефремом, чтобы освободить Осию, раздавал им оружие и обещал к ним присоединиться, как только они выступят в путь.
Как Казана была привязана к старому Нуну, точно также и он давно знал хорошенькую дочь Горнехта и любил ее от всего сердца.