Когда на дѣлѣ не оправдались блестящія надежды на таланты Эдварда Фриланда, погибшія при самомъ разцвѣтѣ, и не отъ холоднаго и враждебнаго отношенія къ нему публики, но скорѣе вслѣдствіе слишкомъ ранняго и незаслуженнаго поклоненія -- онъ сталъ относиться беззаботно къ своему дарованію, къ образу жизни и къ будущему. Ему всѣ твердили, что современемъ онъ будетъ непремѣнно очень богатъ, и онъ вполнѣ повѣрилъ этому; хуже всего было то, что жизнь онъ велъ сообразно этому счастливому предсказанію, но ничего не дѣлалъ, чтобы оправдать его. И вотъ, мало по малу, вслѣдствіе всякаго рода безразсудствъ и постоянной безпечности, а главное -- крупной ошибки, т. е. черезъ чуръ большой увѣренности въ самомъ себѣ, этотъ молодой человѣкъ довелъ себя до полной гибели.
Первые шаги къ упадку начались съ несчастной привычки жить на счетъ будущаго, то есть, выражаясь проще -- дѣлать долги. Огромное состояніе, которое сулилось ему людьми, разсчитывавшими на его таланты, и не думало являться; между тѣмъ онъ постоянно жилъ на счетъ этого мнимаго состоянія, какъ будто ему предстояло получить дѣйствительно какое нибудь наслѣдство; вслѣдствіе этого кризисъ былъ неминуемъ.
Наступилъ день, когда почти во всѣхъ кружкахъ, гдѣ Фриландъ когда-то былъ любимцемъ и первымъ человѣкомъ, можно было услышать слѣдующій, или приблизительно такой разговоръ.
-- Знаете вы новость про этого безумца -- Фриланда?
-- Нѣтъ; а что? Правду сказать, въ послѣднее время все, что онъ писалъ, куда ниже его первыхъ вещей! Я начинаю соглашаться съ газетами, что дѣйствительно у него очень второстепенный талантъ.
-- Во всякомъ случаѣ, дѣла его въ ужасномъ положеніи. Говорятъ, онъ уѣхалъ изъ Лондона, оставивъ за собой большіе долги.
-- Какая жалость! Мы, значитъ, не увидимъ его на слѣдующемъ обѣдѣ?
Среди близкихъ знакомыхъ выраженіе симпатіи шло нѣсколько дальше.
-- Бѣдный Фриландъ!-- говорили они.-- Принужденъ разстаться съ Лондономъ, весь въ долгу; здоровье его совсѣмъ разстроено, а настроеніе, вслѣдствіе литературныхъ неудачъ, ужасно. Какъ намъ жаль его, бѣдняка!
Между женщинами онъ встрѣтилъ больше сочувствія; онѣ не порицали его строго, вѣроятно потому, что даже единственное серьезное столкновеніе, какое онъ имѣлъ въ жизни, не заходило съ его стороны дальше продолжительнаго ухаживанья за одной изъ нихъ, которую онъ считалъ своимъ лучшимъ другомъ; впрочемъ, вообще женщины охотнѣе сочувствуютъ несчастіямъ мущинъ, нежели ихъ собственный полъ.