Винсан часто приходил к г. Паридалю, в гости к Сизке, большею частью, вечером, когда хозяин возвращался в контору. Лоран сидел с ними в кухне. Это был "приятель" Сизки, как назвал его отец мальчику. Лоран, разумеется, ничего не видел странного в том, что у Сизки был "приятель". Тильбак был матросом, происходя из одной деревни с Сизкой, и желал очень жениться на своей землячке и увезти её от её хозяев; но она боялась его занятия, от которого на свете является много вдов, и предпочитала своих добрых Паридалей этому загорелому брюнету, в особенности, потому, что "бедный барин" очень старел, а с минуты смерти "барыни" больной и ребёнок могли рассчитывать только на заботы Сизки.

Тильбак не унывал. Между двумя долгими путешествиями он всегда неожиданно появлялся у Паридалей. Он вносил к ним со своей одеждой какой-то порыв неустрашимого ветра, сильный запах моря, а его здоровое и крепкое тело выказывало самый хороший характер, о котором только можно было мечтать. Чтобы добиться хорошей встречи, он имел всегда карманы, наполненные разными диковинками, которые он привозил из Океана или из экзотических стран: красивыми раковинами, необыкновенными, мускусными плодами для Лорана; для Сизки какую-нибудь материю, японские драгоценности, туфли эскимосов. Тильбак рассказывал о своих приключениях, и Лорану так они нравились, что когда рассказчик исчерпывал весь свои репертуар правдивых историй, он принуждён был выдумывать их. Он не смел сокращать их или изменять какую-нибудь деталь! Лоран не допускал вариантов и неумолимо помнил первую версию рассказа.

К счастью для любезного рассказчика, с маленьким тираном случилось то, что несмотря на его бдительность и любопытство, его одолевал сон. Силка укладывала его спать в комнате, рядом с спальней господина Паридаля. Тогда обе стороны, избавившись от дорогого, но часто стеснявшего их свидетеля, могли говорить о чём-нибудь другом, кроме кораблекрушений, каннибалов, китов, белых медведей.

Однажды, когда Лорана считали крепко уснувшим, прежде, чем Сизка снесла его в первый этаж, он проснулся наполовину, от шума звонкого поцелуя и вслед за ним звука не менее грубо нанесённой пощёчины. Поцелуи принадлежал Винсану, а пощёчина Сизке. Достойный уважения Винсан! Лоран вмешался в их ссору и примирил обе стороны прежде, чем снова заснуть.

Этого-то Винсана встретил маленький Паридаль в это утро, на ужасной фабрике кузена Добузье. Как это произошло?

Он сгорал от нетерпения всё узнать. Но прежде, чем спросить объяснения этой неожиданной встречи, Лоран осведомился о Сизке. Теперь, когда больного больше не было, а ребёнок был отдан на попечение других людей, "добрые друзья" повенчались.

Несмотря на свою страсть к морю и опасным, но столь облагораживавшим душу приключениям, Тильбак решил из любви к Сизке скинуть засаленные брюки и синюю вязанную блузу, и стать снова крестьянином и рабочим. Благодаря их сбережениям, они купили небольшой магазин съестных припасов для кораблей и поселились в квартале лодочников, возле порта. Сизка занималась торговлею, а Вписан поступил, в качестве помощника мастера, к г. Добузье, по рекомендации своего прежнего капитана, очень к нему расположенного.

-- А Сизка? -- продолжал спрашивать маленький Паридаль.

-- Всё хорошеет и хорошеет, господин Лорки, т. е. господин Лоран, так как вы уже мужчина... Как она была бы счастлива видеть вас! Не проходит дня, чтобы она не говорила со мною о вас... Вот уже три недели, как я нахожусь здесь, и она спрашивала меня, по крайней мере, тысяча раз, не видал ли я вас, не узнал ли я, что с вами сталось, как выглядит теперь её Лорки, так как, уважая вас, она всё же продолжает вас называть так, как вас звали у вашего покойного отца. Но, чёрт возьми, я не знал, к кому обратиться... Здешние буржуа, -- простите меня за откровенность -- отличаются чем-то, что лишает меня охоты обращаться к ним... Правда, у капитана Добузье неприветливый вид. Но вот и вы передо мною, говорите скорее, что я должен передать Сизке от вас. И когда можно будет ждать вашего визита?

Добрый брюнет всё ещё смуглый с открытым лицом, как в добрые прежние дни, только немного более отпустивший бороду, но менее загорелый, с серебряными серьгами в ушах, считал себя обязанным восторгаться хорошим внешним видом маленького Паридаля, хотя последний не казался больше цветущим и беззаботным, как прежде. Но В эту минуту радость Лорана при встрече Вписана была так велика, что мимолётный луч счастья рассеял все тени на его задумчивом лице.