Гина Добузье не могла ничего сделать, и Бежар, в свою очередь, теряя терпение, берет упрямое орудие и, на этот раз, твёрдым и нервным ударом, перерезывает канат. Огромная масса точно вскрикивает на своих досках, медленно двигается и величественно направляется к своему окончательному жилищу.
Патетический момент! Что же было во всём этом, чтобы заставить биться все сердца, не только простые, но также и наиболее чёрствые и скрытые, которые ещё труднее взволновать, чем этот самый колосс?
Достигнув реки, пароход, который предназначается неизвестной жизни, продолжает вскрикивать и реветь. Нет ничего более величественного, чем этот громкий и продолжительный рёв "Гины". Некоторые лошади ржут так от удовольствия и гордости, когда человек испытывает их живость и скорость. Затем внезапно, одним движением, он, подобно нетерпеливому пловцу, минует расстояние, отделявшее его от волнующейся глади и устремляется в Шельду, которая содрогается от его вторжения и, казалось, отстраняет для его встречи, свои пенистые воды.
Ропот парохода тогда прекращается, со стороны толпы раздаются громкие и продолжительные возгласы "ура". Музыка снова играет, восторги возобновляются, огромное трёхцветное знамя поднимается на верхушке высокой мачты. Экипаж Гины, в свою очередь, выражает свои приветствия, а её пассажиры, для смеха, машут платками и шляпами.
Вскоре пароход выходит на середину реки и красиво поворачивается, с достоинством и лёгкостью победителя. Это уже не тяжёлая, неприятная и немного жалкая масса, которую приветствовали на берегу из доверия к ней, так как пароход на суше всегда имеет вид выброшенного на берег, но она кажется лёгкой и оживлённой, как только коснулась своей стихии. Как только приводят в движение машину, тяжёлые гребные винты ударяют по воде, дым валит из огромной трубы. Огромный организм парохода функционирует, его железные и стальные мускулы двигаются, он ворчит, вздыхает, живёт... Раздаётся громкое "ура". Между тем, на суше, в шатре, поверенный г. Фультона велел разносить бокалы шампанского и бисквиты; мужчины добродушно-чокались, желая богатства и счастья Гит. Все собрались вокруг красивой крёстной матери, чтобы выразить свои пожелания ей и её блестящему крестнику. Гина подносила к губам свой бокал, благодарила за каждый тост с гордой и тонкой улыбкой.
Бежар увеличил своё ухаживание за Гиною. -- Вы теперь связаны с моей судьбой, говорил он ей, не без подчёркивания. В лице этой Гины, которые принадлежит мне и добьётся славы, -- я не сомневаюсь в этом, -- я буду счастлив находить что-то, напоминающее вас. К тому же, англичане, наши учителя в торговле, оказали честь судам, сливая их с женщиной. Для них все предметы среднего рода. Только суда принадлежат прекрасному полу...
-- Я чувствуя себя такой маленькой рядом с такой важной матроной! -- отвечала Гина, смеясь. -- Мне даже не верится, что я участвовала в крестинах; скорее всего, это она берёт меня под своё покровительство... Этим и объясняется моё недавнее волнение... Действительно, я была очень смущена...
Г. Добузье, в порыве благородства, по поводу успеха своей дочери, всегда стараясь выполнять все обычаи и не скупиться в общественных местах, подозвал к себе помощника мастера.
-- Вот, сказал он, передавая ему пять луидоров, вот драже на крестинах! Разделите между вашими людьми и пусть они выпьют...
После того, как Гина сделала несколько вольтов, чтобы показать все свои достоинства перед знатоками, присутствовавшими при её спуске, она удвоила свой ход и свободно направилась к рейду обрадовать новых зрителей. Ей было предназначено особенное место, в ожидании того, чтобы она увеличила свои снаряды, экипировку и приняла первый груз товаров и пассажиров, Между судохозяином и капитаном было условлено, что она выйдет в море через неделю.